— Чего-то я тут не понимаю, — пробормотал Войтовский, выползая из узкой, словно паз складного ножа, расселины. — Одно из двух; — задумчиво произнес он, глядя вслед удаляющемуся аппарату, то ли, вопреки утверждениям Москвы, у “духов” есть своя авиация, или наша “веселуха” заинтересовала патрульный вертолет.

— Скорее, первое, — выбираясь из-под нависающего гранитного козырька, предположил Ривейрас. — Иначе, куда же делась вся банда? — Он уселся поудобнее и принялся менять пропитанную кровью повязку. Нога отзывалась тупой тянущей болью. Владимир сжал зубы, чтобы не вскрикнуть.

— М-да, может ты и прав, — вздохнул Войтовский. — Но на “горбатом” опознавательные знаки Российской Армии. — Ладно, что там у тебя? Кровь остановилась?

— Сочится понемногу, но в общем да.

— Давай я тебе помогу с повязкой, и будем, пожалуй, отсюда выбираться.

Майор Жичигин, докладывавший своему начальнику об успехе контрразведывательной операции, или, как было принято говорить в этих стенах, активного мероприятия, выглядел, как подвешенный к удочке колокольчик в момент поклева крупной рыбы. Его распирало гордостью за успех возложенной на него миссии.

— Все в порядке, товарищ полковник. Комар носа не подточит. Мухановского взяли в момент передачи документов сотруднику американского посольства Чарльзу Квентину Бентли в книжном магазине “Москва”.

Коновалец усмехнулся. Трюк с книжным магазином был хорошо известен, и, хотя не отличался новизной, порою давал хорошие результаты. В зале самообслуживания агент и завербованный им источник, просматривая книги, сближались друг с другом и, в конце концов, источник закладывал самое интересное место в заранее облюбованном томе микропленкой с очередным сообщением. После этого книга возвращалась на прилавок и тут же переходила в руки сотрудника спецслужбы. Полюбопытствовав, он тут же возвращал ее на место, но уже без закладки. После чего оба расходились в разные стороны, как ни в чем не бывало.

Быть может, такой номер прошел бы и в этот раз, но в момент “контакта” по “абсолютной случайности” в зале оказались и группа захвата, и пара операторов со скрытыми камерами, обстоятельно заснявших сцену ознакомления российского и американского дипломатов с новинками литературы.

— Вот и славно, Вячеслав Всеволодович, вот и славно. — Коновалец дружески улыбнулся своему подчиненному. — Молодцы, хорошо сработано! Мухановский в изоляторе?

— В изоляторе, Геннадий Валерьянович. — Жичигин поправил очки и улыбнулся той неподражаемой улыбкой, которая бывает на устах непризнанных гениев, опровергающих утверждение о невозможности вечного двигателя. — Наши психологи пока что прессуют ему мозги для дальнейшей разработки. Так что, я думаю, с допросом денек-другой можно подождать. Пусть помается.

— Хорошо. Не возражаю, — кивнул Коновалец и глаза его хитро сощурились. — Подготовьте пока утечку информации о разоблачении шпионской сети. А, скажем, послезавтра дадим официальное сообщение. И вот что, пока дело не получило огласку, еще раз по-тихому проверьте МИДовские и около- МИДовские связи Мухановского. Глядишь, еще что-то всплывет.

— Ладно, Геннадий Валерьянович, — согласился Жичигин, — проверим. Хотя, лично мне кажется, что с Мухановским — младшим никто не сотрудничал.