— Ну да, — досадливо поморщился командир. — Ушел. Точнее, уехал. Красная “девятка”, номер МАК… Проверь по своим каналам.

— Слушаюсь, командир. — Вздохнул Владимир, откладывая рацию. — Все, Женечка, пора на базу. Операция сорвалась.

К моменту возвращения Войтовского и Женечки в офис агентства “Кордон” там царило уныние. Алексей Полковников сидел перед дисплеем компьютера, подперев голову рукой, и сосредоточенно курил. Пепельница перед ним была заполнена “бычками”, как техасское ранчо. По дисплею в небытие проносились серебристые звездочки, создавая иллюзию космического полета.

— Что-то случилось? — Спросил Войтовский, заходя.

— Случилось. Бейбутов разбился.

— Родион Бейбутов? — Переспросил Войтовский. — Когда?

— Четыре дня назад. — Полковников потушил докуренную сигарету и полез за новой. Однако, пачка была уже пуста, и Алексей, поморщившись, скомкал ее и бросил в пепельницу. — Сорвался со стены. Так что на нашей версии, Михаил Юрьевич, можно ставить крест.

— Успеешь еще кресты ставить, — махнул на него Войтовский, хмуря брови. — Насмерть разбился?

— Слава Богу, нет, — помотал головой Полковников. — В Склифе лежит. Вчера из реанимации в интенсивную терапию перевели, я проверил.

— М-да… — Задумчиво изрек Михаил, сбрасывая куртку на стул и помогая раздеться Женечке. — Если Родион Бейбутов, как ты утверждаешь, лежит в интенсивной терапии в клинике Склифосовского, то кто полчаса тому назад ушел от меня?

— В каком смысле? — Удивленно воззрился на него Алексей, и в глазах у него засветился знакомый охотничий огонек.

— В самом, что ни на есть, прямом, — мрачно огрызнулся Войтовский. — Мы завалили операцию. Некий молодой человек выпустил в меня три пули из бесшумного пистолета, слава Богу, не попал и умчался вдаль на красной “девятке”.

— Ну, а ты? — Не унимался аналитик.

— Леша, не трави душу! Я его упустил.

— Понятно, — вздохнул Полковников. — День сегодня, что ли, такой? А Володя где?

— Поехал выяснять по своим милицейским каналам, нет ли каких зацепок по этой чертовой “девятке”.

— Это правильно, — согласился Алексей. — Ну, а ловкача ты разглядел?

— Ты хочешь узнать, не сказал ли он мне при встрече: “Буэнос диас!”?

— Не сказал. Я его видел в общей сложности полторы секунды. Пол-секунды — сидя, и секунду на бегу.

— Значит, портрета у нас нет, — протянул аналитик. — Это печально. Но давай посмотрим, что есть. Может, из этого что скроим.

— Давай смотреть, — понемногу успокаиваясь, согласился Михаил.

— Значит так, — начал Алексей. — Если мы продолжаем рассматривать версию, что боеголовки из пещеры забрала тургруппа, а последующая цепочка смертей только подтверждает эту версию, то сами собой напрашиваются два вывода. Номер раз — в смертях, а значит, и во всей ядерной афере, замешан кто-то из окружения этих ребят. Следовательно, Бейбутов для нас фигура ключевая, и срочно надо рыть, с кем он встречался, кто к нему заходил, и тому подобное. Хорошо бы еще сломавшийся карабин на экспертизу отправить. Титановые карабины просто так не ломаются. Номер два — мы все же имеем дело с кем-то из группы.

— То есть? — Удивленно посмотрел на него Войтовский.

— То есть, кто-то из тех, кто считается мертвым, на самом деле жив.