Через несколько секунд все было закончено. Бывший капитан Платов в стальных браслетах препровожден в оперативную “Волгу”, его “Беретта” аккуратно упакована в полиэтиленовый пакет, и вышедший на связь майор Повитухин командовал: “Третий, давай-ка, жми в управление. Пусть мне там апартаменты готовят. Разговоры будем разговаривать”. Платов смерил его недобрым взглядом и криво усмехнулся.

Майор Повитухин сидел за солидным двухтумбовым столом, какие любят изображать карикатуристы, рисуя светлые образы бюрократов. Стол был стар, кое-где облуплен, недовольно поскрипывал, когда очередной чиновник водружал на него свои локти. Да и то сказать, он был ровесником городского управления и за десятки лет беспорочной службы видал немало разнообразнейших Дел. И все же Дело, которое сейчас было развернуто на его столешнице, было беспрецедентным.

— "В момент ареста, — читал контрразведчик, — у арестованного были изъяты: пистолет “Беретта” номер такой-то и три полных обоймы к нему. Кроме того, при обыске у него был обнаружен метательный нож, длина клинка двенадцать сантиметров. При обыске в салоне автомобиля также были обнаружены: автомат “Кедр” с тремя снаряженными магазинами и две гранаты Ф-1”.

— Целый арсенал! — Удивленно мотнул головой Повитухин. — Интересно, с кем он тут воевать собирался? Или это так, на всякий случай. Как говорили польские шляхтичи, «Без карабели ни с постели».

Он еще раз скользнул взглядом по ровным строкам протокола, воскрешая в памяти предшествующую этой бумажке перестрелку, и вновь мотнул головой:

— Задал нам задачку Андрей Дмитриевич!

Выходя из задумчивости, Повитухин потер виски, подгоняя кровь к мозгу. Убедившись, что все системы функционируют нормально, перелистнул страницу.

— У арестованного в момент обыска находились паспорт и водительские права на имя Житникова Александра Семеновича, уроженца города Баку.

У двери кто-то негромко кашлянул. Повитухин повернул голову. Грузный прапорщик с характерным лицом уездного жандармского фельдфебеля несмело переминался у порога с ноги на ногу, опасаясь прервать раздумья высокого гостя.

— Товарищ майор! — Заметив сановное внимание к своей скромной персоне, наконец, выпалил он. — Арестованного привели. Прикажете вводить?

— Давай, — кивнул Повитухин. — Наручники сними.

— А может? — Замялся прапорщик.

— Не может. Снимай! — Скомандовал Повитухин.

Два сержанта-срочника опасливо ввели в кабинет широкоплечего, высокого мужчину лет тридцати пяти — тридцати семи с густо фиолетовым синяком под правым глазом. Несмотря на плачевное положение, на губах вошедшего играла недобрая насмешливая ухмылка, характерная для людей, с одинаковым спокойствием принимающих и удачу, и невзгоды, а потому не особо пекущихся о том, чтобы соответствовать случаю.

— Входите, Андрей Дмитриевич, — Повитухин встал, делая приглашающий жест рукой.

— Да уж вошел, — хмыкнул подконвойный, потирая затекшие запястья.

— Оставьте нас вдвоем! — Скомандовал контрразведчик, и конвоиры не заставили себя упрашивать. — Присаживайтесь, — хозяин кабинета указал на стул, стоящий подле бюрократического стола. — Меня зовут Повитухин, Степан Назарович. Я майор контрразведки.

— Майо-ор, — глядя в сторону висящей под потолком лампочки, прокатил его собеседник.