— Ну, давай, — напомнил «шкаф» напарнику и медленно поворочал буграми мышц под пиджаком, — или мне, что ли, этим заниматься?

Китаянка Даша Дидрихс в день операции посоветовала дышать через дань-тянь[25]. Почему не подышать, если страшно?

У него в пальц-протезе серьезное оружие. Но сумеет ли он им правильно воспользоваться? Если не сумеет, то его будут бить еще больнее. В кармане у щетинистого, кстати, просматривается кастет. А у «шкафа» пистолет за ремень заткнут.

Крепкая волосатая рука молодого человека подтолкнула Сережу в проход между двух стеллажей.

— Иди, иди, а то покраснел, распыхтелся, как будто обосраться собрался. Нечего тут пачкать, убирать-то некому.

Вот уже Шрагин вместе с сопровождающим внутри сортира. Кафель, два унитаза, раковина, мыла нет. Есть выключатель.

Если ты не выключишь свет, то через пару секунд будешь лежать мордой в толчке и ронять туда кровавые сопли. Подпрограммист уже написал сценарий, нужные объекты соединены эластичными нитями событий. Только захвати власть над своим телом.

Шрагин бросил руку к выключателю и погасил свет.

Потом удар назад, где должен находится щетинистый, локтем и еще раз тыльной стороной ладони. С непривычки получилось сильно. Шрагин обернулся и увидел своим инфракрасным глазом наплывающие бледно-зеленые мазки на изумрудном фоне — молодой крепыш как будто совсем не пострадал и был готов вырвать ему потроха без всякого света. Даже кастет вытащил. Но пока ноги у него расставлены — бей!

И Шрагин врезал — первый раз в жизни ударил человека в пах. И, почувствовав, что рефлексия уже не мешает ему претворять мысли в дела, добавил коленом в снизившуюся щетинистую физиономию — можно сказать, для удовольствия. А если точнее, для тестирования своих сил. Этого было достаточно, чтобы некогда грозный противник стал просто кучей на полу.

Шрагин приоткрыл дверь. Привлеченный шумом драки (вместо запланированного избиения), «шкаф» направлялся к уборной с пистолетом в руках. Сейчас будет стрелять веером.

Шрагин захватил противника видоискателем, потыкал своим могущественным пальцем и понял, что рискует промахнуться. Надо быстренько переписать сценарий.

Шрагин опустился на колени и пополз из туалета, натужно кашляя.

— Эй, где Казбек, блин? Ты чего с ним сделал, фраер?

«Фраер» стал подниматься, хрипя и хватаясь за стеллаж, а потом рванул его на себя. Сперва какая-то увесистая пачка двинула «шкафа» по голове, а потом еще несколько.

— Ах ты гад. — браток уже направлял ствол в сторону Шрагина.

Теперь горло здоровяка ровно в прицеле, как раз райончик под кадыком.

Пора. Ужаленный иглой, «шкаф» хрюкнул и стал валиться, увлекая на себя поток спеленутых в пачки путеводителей. Потом было много грохота и пыли — браток наконец улегся.

Шрагин подхватил валяющийся на полу пистолет, вернулся в туалет и ударил по затылку приходящего в себя Казбека. Теперь возникла настоящая уверенность в том, что у противника уверенности нет. Это было так сладко и так неинтеллигентно — мочить мужика, который мог его зашибить одним мизинцем.

За все унижения, которые претерпели маленькие и слабенькие от «шкафов», «качков» и прочих жлобов. За Тузика, за Аню! Получи! Шрагин едва остановил себя и, вытащив Казбека из сортира за шиворот, ткнул носом в уязвленного иглой и странно булькающего «шкафа».

— Сейчас с тобой будет то же самое. Где Тугаев?

— Не знаю.

Шрагин подхватил со стола отвертку и приставил ее к уху Казбека, поросшему от отменного здоровья густыми волосами.

— Ты знаешь, что такое трепанация, малыш? Я постараюсь объяснить тебе доходчиво, на твоем собственном примере.