— А как же я? — шутливо взвыл Снегирь.

— А вы, сержант, бдительно стойте на посту.

— Черт возьми, холодно! И я уже майор давно...

— Наша служба и опасна, и трудна! — ехидно запел кто-то из машины Снегиря и смешно зачавкал.

— Тихо! — прикрикнул Сан Саныч на расшалившихся разведчиков. — Контролируйте обстановочку! Может, он ждет кого-нибудь... «Контру» заснять тщательно!

Подкрепившись, Гога под прикрытием «контры» прошел пешком к метро, мимо Кляксы в ватнике, скалывающего лед с тротуара, потом мимо Киры в ее втором типаже дворничихи.

Когда он отошел на достаточное расстояние, Снегирь проверил столик, за которым сидел объект, на предмет закладок, а также прихватил чашечку, из которой Гога пил ароматный кофе. За чашечку пришлось выдержать стычку с красавицей официанткой и худосочным прыщавым секьюрити у входа, получившим от майора со стороны незаметный тычок под ребра, после которого охранник на несколько минут потерял всяческий интерес к происходящим вокруг него событиям.

«Сержант» не обошел вниманием и кассу, выяснив, куда продан билет.

Спустившись в подземный переход, незваный гость неожиданно прошагал мимо входа в метро, на другую сторону проспекта. Он еще проверялся, но уже вяло, по привычке.

Тем не менее, Гога дважды прошел туда и обратно, а его человек сурово наблюдал поверху, не повторит ли кто-нибудь столь странные маневры.

Бегать за Гогой не было нужды: ребята Баклана ждали внизу, пост Снегиря наблюдал из машины.

Работать в метро непросто, особенно с профессионалом.

Разведчик Сникерс, кругленький толстячок с унылым лицом, спешил по эскалатору вплотную к объекту, когда Гога вдруг остановился и быстро оглянулся. Добродушное восточное лицо его было сосредоточенным и суровым.

Будь на месте Сникерса неопытный стажер, он бы дернулся в сторону, отвел глаза, пытаясь спрятаться, и тем самым выдал бы себя с головой. Сникерс, однако, спокойно принял жгучий взгляд и вежливо попросил Гогу посторониться. Можно сказать, пузом подвинул.

«Контра» проследил за толстячком пустыми глазами и отвернулся...

Кира стояла в вагоне, покачиваясь, уткнувшись в раскрытый посередине детектив Марьи Гонцовой. Покетбук в аляповатой желто-черной обложке был идеальным прикрытием — о человеке, читающем тупейшее повествование раскрученной новомодной авторши, никогда нельзя было бы подумать, что он работает опером ФСБ. Ибо интерес к детективам Гонцовой способен проявить лишь человек с полным отсутствием литературного вкуса и недостатком извилин в мозгу.

Они ехали в центр.

Приезжий слушал названия станций, прикрыв веки, будто что-то вспоминая. Он был приятным мужчиной, только как-то странно разглядывал стоящих вокруг питерцев, словно прикидывал их силы и возможности. По лицу его блуждали мрачноватые тени, глаза становились злыми.

А Кире было жалко себя...

Все считали ее опытным сотрудником.

«Старым кадром», как говорится.

У нее сегодня был день рождения, ей хотелось быть милой и доброй женщиной, а приходилось оставаться Коброй.

Типчик с накладными усиками на круглой физиономии вызывал у нее омерзение. Двадцать лет она защищала город от таких, как он. И она устала.

Кобра взглянула на Гогу с плохо скрываемой злобой.

Клякса в другом конце вагона насторожился.

На перроне он пустил Баклана вперед, а Киру задержал, потянув за рукав:

— Что случилось? У тебя такое лицо, точно ты его сейчас книжкой огреешь!

— Ничего. Я справлюсь... Пошли. Сколько нам еще его тянуть?

— Чем дольше, тем лучше...

— Как ты нас нашел? — удивился Зимородок.