— Уходим. — сказала Кира, глотая злые слезы. — Он меня срисовал...

Следующий шаг Кости Зимородка был простым до гениальности.

Он взял Киру под руку, пальцем ласково утер со щеки слезу и подвел к витринам с дамскими лифчиками.

— Наплевать! — сказал он. — Ты лучше объясни мне, что такое «боди»? Это можно подарить приличной женщине? Не пугайся, я о своей жене говорю...

Ни за что на свете капитан Зимородок не хотел терять лицо, суетиться на глазах у врага.

За их спинами Гога, бросив спутника в буфете, сорвал с верхней губы накладные усики, распустил «уши» у шапки, поспешно сбежал с лестницы, зыркнул на поднимающегося навстречу ему Баклана и устремился к выходу.

ОПС — ОТЛИЧНАЯ КОМПАНИЯ! ОТ ДРУГИХ...

Было душно, накурено, множество людей недавно разошлось отсюда, неровно отставив стулья вдоль длинного стола. На полированной поверхности осталась забытая авторучка да сложенный вдвое лист бумаги на дальнем краю.

— Вот вы смотрите на меня, — продолжал разговор один, — как будто я все знаю. Натащили кузовок загадок — разгадывайте, товарищ генерал! Что у меня — голова как дом советов? Ну, разве я могу знать больше, чем твои разведчики, или мои опера? Да я вашего Рустиани в глаза не видел! Ну, скажи, Сан Саныч...

Шубин молчал.

Он не первый год работал с начальником службы защиты конституционного строя, главным борцом с терроризмом по Питеру и окрестностям. Надо было дать Игорю Станиславовичу выговориться. Решать предстояло ему, и решения его часто имели далеко идущие масштабные последствия.

Генерал Сидоров, сухопарый и подтянутый, в элегантном цивильном костюме, задумчиво прошел в конец стола, взял лист, развернул длинным холеным пальцем. Открылся его портрет в полный рост, в амуниции древнеримского воина, с коротким прямым мечом в руке, попирающего ногой обезглавленную гидру с надписью «террор» на вздутом брюхе. Над тщательно прорисованным шлемом воина реял вымпел с витиеватой надписью «ЗКСиБТ».

В тяжелую трехметровую дверь постучали и в кабинет заглянул капитан Нестерович:

— Разрешите, товарищ генерал? Забыл тут у вас документ один…

— Что это?! — Сидоров потряс листком с рисунком.

— Разрабатываем эмблему службы! — нашелся капитан. — Конкурс объявлен.

— Нестерович! Пойдешь у меня работать по защите депутатов ЗАКСа<Законодательное собрание Санкт-Петербурга, городская Дума.>!

— Только не туда, товарищ генерал! Я с этими придурками дня не вынесу. Лучше уж в Чечню, — взмолился капитан. — Разрешите идти?

— Подождите... Кто на доску почета Хоффмана и Джаггера додумался вывесить? Вы нас, стариков, совсем не уважаете… Думаете, мы уже совсем из ума выжили, актера и певца не узнаем. Панин сегодня чуть зама по воспитательной не отправил на пенсию. После осмотра доски почета, разумеется...

— Это не мы. Это от… другой службы. — растерялся Нестерович.

— Но вы то знали! — прорычал Сидоров.

— В общих чертах — да. Мы все знаем. Как вы учили, товарищ генерал. Работа такая. Разрешите идти? — и Нестерович задом ретировался, спасаясь от неприятного разговора.

Сидоров прошелся вдоль стола.

— Пресс-служба еще достала…, — проворчал Игорь Станиславович красивым рокочущим баритоном. — Секретарь главного эс-пэ-эсника Германцова требует от них информацию по какому-то киллеру, которого мы якобы задержали... Не задерживали мы никакого киллера! Уж я бы в первую голову знал!

— Может, следственное управление сработало? — невинно предположил Сан Саныч.