— А может он специально отпустил «контру», чтобы мы расслабились! — возразила Кира.

Ей не хотелось соглашаться с мыслью, что она завалила важнейший момент операции.

— Это вряд ли…, — повторил Зимородок. — Ты, пожалуйста, прокачай в памяти всех, кого видела в зале, и я тоже, и Старый. Может быть, когда-нибудь всплывет… Завтра сядем и запишем словесные портреты, хорошо?

Жена Зимородка сидела отстраненно, сложив сухонькие ручки на острых коленях, обтянутых праздничным платьем. Странные разговоры мужа и именинницы не удивляли и не волновали ее. Она привыкла.

— Костя, у меня к тебе дело. — поманила Кира пальцем удивленного капитана.

— Да чего ты? Говори здесь, Нинка свой человек!

— Это здесь не могу. Маленький секрет праздничного пирога.

Они вышли на кухоньку. В малогабаритной двухкомнатной квартирке было не развернуться, но бездомному капитану и его жене и такое жилье показалось бы хоромами.

— Что случилось? — посерьезнел Клякса при виде особого, служебного выражения Кириных глаз.

— Пока ничего, но… Это все Лариска. Она приволокла этого… Василия. Я его первый раз вижу.

— Ну и что?

— Он мне не нравится.

— Дело вкуса… мне тоже. Но ты давай, все выкладывай.

— Понимаешь… он тут под шумок выспрашивал у моей девочки, не менты ли мы.

Зимородок вздернул брови, как-то весь тотчас заострился, почерствел скуластым, немного деспотическим лицом. Когда посторонние интересуются семьей разведчика — настораживается вся служба, подобно дикобразу.

— Что за человек твоя подруга?

— Так… семейная неудачница, как и я. Не надо, не говори ничего. Только я делаю свое дело… ращу зайчика, а она ищет женского счастья. Этот Василий у нее невесть какой по счету.

— Понятно… Припоминаю: он, когда вошел, осмотрел всю квартиру. Даже в спальню к вам заглянул. Я засек — но не задумался.

— Что будем делать?

— Для начала — сфотографируемся. Сегодняшний сабантуйчик просто необходимо увековечить. Для семейного альбома… и на всякий случай.

Через некоторое время Клякса отлучился под благовидным предлогом, пошумел водой в туалете и, вернувшись, потирая влажные руки, шепнул имениннице на ухо с прикольной улыбочкой, но серьезным шепотом:

— У него липовое водительское удостоверение. Фотка переклеена. Работа грубая, халтура. Печать пририсовали — и вся недолга...

Кира покачала головой и прыснула, сузив глаза, будто от удачной шуточки.

— Да что ты говоришь! Как же мне теперь поступить?

— Предупредишь подругу?

Оба внимательно посмотрели на противоположный край праздничного стола, где на диване молодящаяся Лариса, с крашеными в платиновый цвет короткими волосами, льнула к плечу почти двухметрового красавца с героическим подбородком.

— Не думаю, что это выход…, — ответила Кира. — Попробуй вот это блюдо. Оно называется «козел в огороде». Я за тобой поухаживаю…

— "Козел в огороде"? Здорово. Как раз наш случай…

Некоторое время Зимородок чревоугодствовал, не поднимая глаз от тарелки.

Его мышка-жена Нина уже догадалась, в чем дело, и ничем не мешала, не привлекала к мужу чужого внимания. Когда-то давно, в молодости она ревновала капитана к работе, даже грозилась уехать к маме, но, посидев на шифровках и делах службы контрразведки, приняла, как закон, простые истины: без этоговсе погибнут, и этонельзя делать иначе, чем делает ее героический Костик.