Когда они вернулись, на перекрестке попыхивал огоньком сигаретки одинокий Костя Зимородок.

— А где Вася? — дрогнувшим голосом женщины, привыкшей к неприятным сюрпризам, спросила Лариса.

— Вася? — неподдельно изумился Зимородок. — А, Вася!.. Он какой-то странный! Вдруг сказал, что все осознал, что ему нужно срочно изменить свою жизнь — вскочил в такси и умчался! Это вы на него так подействовали, Лара? Впервые вижу, чтобы женщина так могла завести мужчину!

— Да будет вам! Куда же он уехал?! Может, домой?

— Вы знаете, где он живет?

— Он живет у меня!

— А вы дали ему ключи от квартиры?

— Ну, да…

— Вы давно знакомы?

— Давно… две недели… Вы на что намекаете?!

— Я бы на вашем месте побыстрее поехал домой и проверил, все ли на месте. Ей богу, всякое нынче случается…

— Это собаки и лошади случаются! — отрезала огорченная донельзя Кирина подруга. Она преподавала на филологическом.

Они посадили отчаявшегося устроить личную жизнь филолога в маршрутку. Кира расхохоталась. Жена Зимородка посмотрела на нее с осуждением.

— Где он?! — жадно спросила Кира.

Зимородок показал пальцем за спину, на знакомый белый микроавтобус РССН, неприметно стоящий у ларьков. Из микроавтобуса доносились чьи-то приглушенные вскрики.

На переднем бампере боевой машины ГрАДа сидел меланхоличный Гусар и покуривал.

Завидев Киру, спецназовец привстал, приветливо взмахнул затянутой в штурмовую перчатку рукой и снова сел.

— Я хочу на него посмотреть! Кляксочка, ну пожалуйста! Одним глазочком! А то подарок будет неполный!

— Исключено, Кируша. Ты устала. Да и люди пока работают. Маэстро, вон, так раздухарился, что пообещал получить с Васятки полную признанку. Даже с Тюленем поспорил, что управится за десять минут. На литруху «Сабадаша»... Так что пойдем, мы проводим тебя. Проветримся. Нам всем надо немного проветриться... Не осуждай нас, Нинулька. У нас работа нервная…

Подруга Лариска рыдала в трубку.

— Кирочка, какой благородный мужчина! Я, кажется, нашла свое счастье!

— Поздравляю…, — без энтузиазма ответила Кобра. Запал ее уже прошел, уступив место раздражительности. — Вещи-то на месте?

— Все, все на месте! То есть, он собирался, видимо, меня обокрасть, всё ценное уже в два чемодана упаковал, но я на него так подействовала! Я просто перевернула всю его жизнь!

— С чего ты взяла? Он что — звонил тебе?

— Да, звонил! Ты не поверишь, какой это благородный и честный человек! Он плакал в телефон! Он просил прощения за то, что ранил мне сердце! Он сказал, что во всем раскаивается и идет в милицию! Он во всем признается… он тут, оказывается, обокрал вот так пятерых женщин… но теперь с этим покончено! Он обещал вернуться ко мне после тюрьмы! Честным! Кирочка, я буду его ждать! Я его найду и поеду за ним! Представляешь, какое счастье?!

— Поздравляю…, — вяло повторила Кира. — Я же говорила тебе, что все еще устроится. Только ты его лучше сейчас не ищи.

— Почему?!

— Ему сейчас трудно. Он будет чувствовать себя униженным. У него гордость будет страдать. А ключи от квартиры он тебе вернул?

— Представляешь — приехал какой-то бородатый милиционер, здоровый такой, бритый еще наголо, похожий на чеченца, и оставил под дверью конверт с ключами и копией Васиной явки с повинной. Я побоялась открывать, потом забрала, когда он ушел... А что же мне сейчас делать?

— Спать! — буркнула Кира и положила трубку.