Среди обычных шумов на линии, кажется, можно было различить обрывки слов, вплетающихся друг в друга, остатки неизвестных голосов, говорящих на новом загадочном языке.

— Я не могу позвонить своему сыну просто так?

— Я уже подъехал, — соврал он.

— После разговора с тобой я позвонила Карин, ты же спрашивал. Она сказала, что ты был очень добр с ними.

Винтер промолчал.

— Еще она сказала, что Лассе очень плохо все это перенес и она сама не ожидала, что справится лучше, чем он.

Водитель сбавил скорость и перестроился направо. Сзади раздался шум, и Винтер оглянулся. Автобус их догнал и держался впритык и, казалось, готовил безумный обгон прямо под знаком «уступите дорогу» в сотне метров впереди.

— Это сложно пережить, — сказал Винтер.

— Не слышу!

— Им придется многое еще пережить после смерти Пэра. Это надолго.

— Кретин безмозглый! — закричал водитель с диким взглядом, хотя минуту назад стеклянные глаза не выражали ничего. Он злобно смотрел в зеркало заднего вида, не на Винтера, а на автобус, который резко затормозил и остановился в полуметре от идущей за ним машины.

— У них с головой не в порядке, — сказал он, взглянув в зеркале на Винтера. — Носятся, прямо им не терпится.

— Он по расписанию ездит, наверное, пора было остановиться, — закрыв микрофон, пошутил Винтер.

Водитель хмыкнул.

— Эрик, что ты сказал?

— Ничего.

— Что ты там делаешь?

— Я приехал в аэропорт.

— Не забудь позвонить Лотте.

— Не забуду. Пока, мама.

— Смотри, чтобы в Лондоне…

Он опустил телефон и нажал отбой.

В зале вылета он отстоял четверть часа в очереди и наконец протянул женщине за стойкой билет и паспорт. Справа шла регистрация рейса на Канары, и над толстой длинной очередью витал шепоток радостного предвкушения.

Винтер попросил место в проходе, желательно у экстренного выхода — это из-за ног, и в салоне для некурящих. Но оказалось, что Британские авиалинии уже запретили курить на всех рейсах.

Когда женщина закончила с его бумагами, он подумал о тех бесконечных списках пассажиров, что поступали в его отдел. Непомерная работа: все, кто прилетел в Гетеборг из всей Британии в последние два месяца. Зато есть что показать, если кто поинтересуется: да, вот лежат полные списки, у нас есть вся информация. Когда вы дадите нам еще три тысячи сотрудников и три года на расследование, мы проработаем эти списки, а вам остается надеяться, что убийца летел под настоящим именем.

«Корпят ли над ними люди Макдональда? — подумал он. — Наверняка списки просто валяются, как и у нас. Но никогда нельзя знать заранее. Не угадаешь». Он взял свой билет, паспорт, посадочный талон, улыбнулся женщине, проследил взглядом уплывающую от него сумку и пошел на паспортный контроль.

По сравнению с солнечным светом на улице в лесу за домами было холодно и темно. Дыхание Анеты Джанали зависало в воздухе облачками.

— Ты ведь к такому не привыкла? — спросил Фредрик Хальдерс.

— К чему?

— К морозу. Ты же такого раньше не видела?

— Выражайся яснее, — сказала Анета, хотя уже поняла, к чему это он.

— Это называется снег, — показал Хальдерс. — И мороз.

Он попытался схватить воздух.

— Ну-ну.

— У вас дома такого ведь не было?

— Где дома?

— Ты же сама прекрасно знаешь, где был твой дом.