— Благодаря тебе, Бертиль.

Рингмар склонил голову, показывая, как много эта похвала для него значит.

— Смотри, чтобы Винтер не бежал впереди паровоза, — сказал Биргерсон. — Этот молокосос наваляет дел, а нам, опытным, мудрым совам, потом расчищать завалы.

«Пара друзей, как ты, и врагов не надо, — подумал Рингмар. — С тобой не расслабишься».

— Так и есть, — сказал он после паузы.

— Что?

— Работа полиции — разгребать дымящиеся руины шведского общества всеобщего благосостояния.

У Биргерсона округлились глаза.

— И только такие старые опытные совы, как мы, понимают это в полной мере, — договорил Рингмар.

— Нам придется продолжить. Мне надо выслушать твой взгляд на дело — чем быстрее, тем лучше.

— Сегодня после обеда?

— Э-э… у меня сегодня встреча… Хотя я должен уточнить. Я позвоню.

Рингмар кивнул и дружески улыбнулся. «Что, Стуре, пожалел, что остановился?»

— Увидимся, — крикнул Стуре на ходу и убежал.

Рингмар пошел к себе, и как только переступил порог, зазвонил телефон, будто только его и ждавший.

— Алло, — буркнул он.

— Тут звонок, думаю, это надо к тебе, — сказал Ян Меллестрём.

— Кто там?

— Друг по переписке. Другой.

— Какой еще друг? — переспросил Рингмар, но тут же понял. — Срочно переключай на меня!

Раздался щелчок.

— Алло?

— Комиссар криминального отдела Бертиль Рингмар слушает.

— Да…

— Кто говорит?

— Обязательно представляться?

— А в чем дело?

— Я по поводу газеты… Писали, что вы ищете того, кто переписывался с тем англичанином, которого убили…

— Да.

— Это я, — сказал голос в телефоне.

Рингмар подождал. Кажется, это был юнец, но по голосу возраст не всегда определишь.

— Алло? — сказали в трубке.

— Вы переписывались с Джеффом Хиллиером?

Молчание. Рингмар повторил.

— Да…

— Это очень важно, нам надо встретиться для беседы.

— Для беседы?

— Да. Просто разговор, не допрос.

— А по телефону нельзя?

— К сожалению, нет.

— Я не знаю…

— Возможно, именно от вас зависит, раскроем мы это дело или нет.

«Так он вынудит меня сказать, что его координаты уже засекли и мы будем у него через десять минут», — подумал Рингмар, но вместо этого сказал:

— Мы можем прислать машину.

— Не надо… Уж лучше я сам приду.

24

Походив по комнатам, Ларс Бергенхем вернулся в зал, где продолжалось шоу. На сцене стояли две женщины — только присмотревшись, он понял, что одна была прежняя — та, что постарше. Молоденькая куда-то исчезла.

Он снова сел за столик. Зал стал более тесным и душным: вокруг толпились мужчины, курили, следили за женщинами голодными глазами. По-прежнему заливалась Тина Тёрнер, вопрошая, при чем тут любовь. Бергенхем заметил ту молоденькую танцовщицу — она тоже сидела в зале за столиком с двумя посетителями. Бергенхему не понравилась эта сцена. Он сам от себя такого не ожидал, но ему сильно не понравилось, что она разговаривает с этими свиньями. «До ее морали мне дела нет, и я не знаю, отчего так злюсь, или обижаюсь, или как там это назвать, но она не должна там с ними сидеть, — думал он.