В Белль-Йелла Берка вместе с другими эвакуированными погрузили в вертолет ООН и доставили на американский военный корабль, стоящий у берега. Не прошло и двух дней, как он оказался в Вашингтоне.

Его двухкомнатная квартирка на Коннектикут-авеню была в паре кварталов на север от зоопарка, и по утрам пронзительные крики гиббонов иногда перекрывали шум движения. Бо́льшую часть времени квартира пустовала — поэтому он и не старался сделать ее уютнее и пригляднее, чем номер в дешевом отеле. Но иметь постоянный адрес хотелось и даже было необходимостью. Не таскать же за собой по миру все свои книги и все свое барахло!

Буквально с первого дня в Вашингтоне он лихорадочно пытался связаться с Кейт. И везде получался облом. В Поркпа ни телефона, ни почты. Единственный коротковолновый приемник сломан. Кейт, как он знал, порой выходила через спутник в Интернет, однако все письма на ее электронный адрес оставались без ответа. Сломался ноутбук? Гробанулся спутник? Обиделась и больше знать не хочет?

В Монровии к тому времени не сохранилось ни единого посольства, а ирландского, похоже, никогда и не было. Кейт с таким же успехом могла жить на Луне. Впрочем, на видимой части Луны она бы наверняка была достижима двадцать четыре часа в сутки, а ночью даже по дешевому тарифу. Либерия сопоставима с обратной стороной Луны.

А может, Кейт тоже в конце концов эвакуировали и она где-то в дороге?

Берк мучился вопросом, что она думает по поводу его внезапного исчезновения.

Что именно рассказали ей очевидцы? И что поняли очевидцы из происшедшего? Ведь никто не слышал его разговора с темнокожим офицером, а со стороны о сути их препирательства было сложно догадаться. Не исключено, у Кейт осталось впечатление, что Берк, якобы питавший к ней нежные чувства, при первой же возможности уехать рванул прочь. Даже не попрощавшись и не оставив записки. Короче, хам и трепло. Хотя на самом деле его просто оглушили и, беспомощного, увезли против воли.

Наконец он решил позвонить в нью-йоркское отделение международной организации «Врачи без границ». Его переадресовали в парижский офис. Ответил женский голос. Берк мобилизовал весь свой школьный французский и осведомился насчет ситуации с больницей в Поркпа.

— Cet hôpital est malheureusement fermé.

— Et madam la directrice?..

Его акцент был так однозначен, что девушка на другом конце провода сказала:

— Возможно, вам удобнее говорить на английском?

— О да! Значит, больница в Поркпа закрыта?

— Да. В Либерии стало недопустимо опасно.

— А что стало с заведующей, доктором Ахерн?

— Ее больше нет с нами.

У Берка внутри все оборвалось.

— Что… что вы сказали?

— Она уехала из Африки.

Берк вздохнул с облегчением. Похоже, тонкостями английского языка эта француженка все-таки владеет не очень хорошо!

— А могу я с ней связаться? Вы знаете номер ее телефона?

— Простите, мы не вправе выдавать подобную информацию. Если хотите — пришлите письмо на наш адрес, а мы переправим дальше.

Письмо он сочинял полдня… а к вечеру разорвал. Утром написал новое. Но остался недоволен. Как раз его «бегство» было легко объяснить — достаточно нескольких внятных фраз. А вот про все остальное… про них двоих…

Что, собственно, произошло? Почему он вообразил, что их совместное будущее возможно? Теперь, в вашингтонской квартире, даже и под обезьяньи крики, Африка представлялась далекой сказкой или полузабытым сном. Началось все как кошмар — с падающего вертолета, продолжалось бредом, болью, запахом больничной дезинфекции, а закончилось сладким предчувствием счастья… и внезапным пробуждением.