— Каким образом Авад узнал вас в аэропорту?

— А-а, тут все просто. Каждый из нас кого-то высматривал — по этому признаку мы друг друга и узнали.

В первый раз читая протокол допроса, Андреа задумчиво хмурилась. Правда ли, что Фарис — невинный бизнесмен? Тот ли человек Ник Авад, который помогает невинным бизнесменам?.. В телефонном разговоре Фариса назвали «Аамм Хаким». «Аамм» на арабском — почтительное обращение к брату отца. Если Фарис — дядя, то кто племянник? Может, из Берлина звонил именно его племянник? Или племянник — сам Ник Авад? Так или иначе, тут что-то нечисто. Фарис лгал или чего-то недоговаривал.

Теперь-то все было ясно, а тогда, после часового допроса, малайская полиция едва не отпустила этого «Фариса». Только случайно взгляд детектива остановился на утолщенном крае воротника сорочки сирийского бизнесмена. Детектив потянулся проверить: «А это что у вас?» — и получил внезапный удар между ног от мгновенно вскочившего со стула «Фариса». После этого задержанный рванулся к выходу. Полицейские догнали его у самой двери, навалились, скрутили, отняли зажатую в руке розовую капсулу. Стало ясно, что мистер Фарис отнюдь не безобидный бизнесмен.

В отличие от малайской полиции Андреа уже знала, кто такой этот «бизнесмен» с цианистым калием в воротнике.

Отпечатки пальцев позволили установить его личность: Хаким Абдул-Бакр Муссави, египтянин, пятьдесят четыре года, двадцать лет назад был исключен из «Мусульманского братства» за слишком радикальные взгляды — и занялся организацией террористической деятельности напрямую. На родине и в еще пяти странах полиция имела ордер на его арест. Министерство внутренних дел Омана и ФБР предлагали награду за его поимку.

Андреа пока что предоставляла малайцам самим докапываться до истины. Правда, она уже дважды незримо присутствовала при его обстоятельных допросах — сидела в соседней комнате, слушала разговор, при необходимости задавала в микрофон свои вопросы — местный детектив слышал их в своем наушнике и повторял вслух. Эта хлопотная процедура устраивалась для того, чтобы Андреа формально была вне комнаты, где применяли «особые методы» дознания.

Первое время Хаким держался молодцом: кричал «Аллах велик!» и ни на какие серьезные вопросы не отвечал. Но по мере того как через его тело пропускали все больше тока, он притих и начал отвечать — нес всякую лживую чушь, чтобы получить хотя бы несколько минут отдыха.

Андреа не спешила объявить прессе, какая важная персона международного террористического движения попала в руки малайской полиции. Это спугнет дружков Хакима — они быстро залягут на дно. Его арест должен до поры до времени оставаться тайной. Даже для местных спецслужб. Среди их сотрудников более чем достаточно скрытых врагов Америки.

Однако теперь наступала пора заканчивать игру и по-быстрому выпотрошить из Хакима все, что ему известно. Заключенного за несколько дней уже достаточно измотали, и можно было наносить последний удар.

Следственный центр — комплекс современных зданий в двадцати милях от Куала-Лумпура — был построен при финансовой поддержке США сразу после трагедии одиннадцатого сентября. За кокетливым названием Следственный центр, высокими бетонными стенами и рядами колючей проволоки скрывалась тюрьма — правда, не совсем обычная, а, так сказать, особо строгого предварительного заключения.

На проходной ждал офицер малайской полицейской спецслужбы Банерджи, высокий тридцатилетний этнический индиец с рябым лицом и зловещим шрамом на горле — несколько лет назад его полоснул при задержании куала-лумпурский вор. Андреа познакомилась с Банерджи два года назад, когда он проходил антитеррористическую подготовку в Штатах.