Сорок пять минут назад он вышел из своей квартиры, имея точный план действий. Сначала в кафе, затем на почту, потом сделать кое-какие покупки. Кафе, где он был завсегдатаем, находилось довольно далеко от дома; кофе там варили, почти как везде, турецкий — и, почти как везде, средней паршивости. Но владелец был босниец и вдобавок страстный любитель футбола. Постоянно включенный телевизор всегда показывал какой-нибудь матч.

Книги Бободжон хватился слишком поздно и пешком не успевал обернуться домой и обратно до закрытия почты: в Берлине банки и почтовые отделения заканчивают работу безбожно рано. Однако на малореспектабельной Йоркштрассе, населенной в основном турками и курдами, поймать такси — целое приключение. Особенно при такой погоде.

Можно, конечно, махнуть рукой и вернуться в кафе — дело с книгой подождет до утра. Несколько часов ничего не решат. Да, лучше не дергаться и отложить…

Тут рядом с Бободжоном затормозило невесть откуда взявшееся такси. Раз так повезло — чего ж отказываться?..

Хотя Юрген предпочитал работать один, сегодня было невозможно обойтись без партнера.

Они торчали в квартале от нужного дома уже двадцать минут — ждали и обговаривали тактику предстоящей операции. Стеклообогреватель служебного черного «БМВ» был сломан, переднее стекло запотело, и Юрген протирал его страницей из «Бильда». Как назло, на этой странице был огромный заголовок «Турбооргазмы» — и гологрудая блондинка, судя по всему, знаток этих наслаждений.

Удручающее состояние далеко не новой машины, несолидная газетка для протирки, да еще с похабной статьей — майн готт! — что подумает о нем хорошенькая Урсула, новичок в Федеральном ведомстве по охране конституции! Держится она молодцом и делает вид, будто не замечает мелких накладок. Но в ее глазах его ореол Джеймса Бонда наверняка поослаб.

Проблема в том, что они ничего про этого Бободжона Симони не знали: ни возраста, ни как он выглядит. Как он одевается? С бородой или без? Известно только, что из Боснии — или с боснийским паспортом. Поэтому не получалось выждать, когда Бободжон Симони выйдет из квартиры, и произвести обыск: наводя предварительные справки о его внешности, рисковали засветиться.

Действовать предстояло на пару: Юрген не мог пойти в квартиру один. Некоторые люди, особенно те, у кого рыльце в пуху, не имеют привычки отвечать на каждый звонок — телефонный или в дверь. Поэтому можно зайти вечером в неосвещенную и по всем признакам пустую квартиру — и получить из темноты пулю.

В итоге решили воспользоваться стандартным отработанным приемом. Постучат в дверь. Если откроют — представятся иеговистами и покажут пестрые религиозные брошюры. Дверь скорее всего тут же перед их носом захлопнут. В берлинских мусульманских кварталах народ вежливостью не блещет, тем более по отношению к свидетелям Иеговы. Но если вдруг впустят в квартиру — тут надо играть роль до конца. И рекламным соловьем петь, и от предложенного пива не отказываться. Юрген со смехом вспомнил, как он в подобной ситуации, на чистом адреналине, однажды вернул Христу пару членов «Красных бригад».

Юрген в третий раз набрал номер телефона в квартире Бободжона Симони. И опять никто не ответил. Шестнадцать ноль-пять. Быть может, хозяина действительно нет дома. Время поджимало: скоро начнет темнеть, и тогда придется при незаконном обыске включать свет или работать с фонарями. Оба варианта чреваты осложнениями.

— Ну, — повернулся он к Урсуле, — пошли?

Та сделала решительную гримаску и кивнула.

Они вышли из машины.

Миловидная фигуристая Урсула перевелась в контрразведку из полиции, была на добрых десять лет моложе Юргена, и он почти машинально делал все, чтобы произвести на нее впечатление.