Пока они дошли до нужного подъезда, лицо успело задубеть от холодного ветра со снегом. Оба были в штатском и выглядели как-то одинаково: темное пальто, темные брюки. Тут, в районе малоимущих, они могли сойти за примелькавшихся работников социальной службы — желанных и ненавистных одновременно.

Урсуле предстояло установить «жучки». На случай если в квартире есть компьютер, Юрген положил в свой потертый портфель мощный ноутбук — скопировать по-быстрому все содержание чужого жесткого диска. На все про все им нужно минут десять. По опыту Юрген знал, что это будут бесконечно долгие минуты.

Если хозяина не окажется дома, терять бдительности не стоит — он может явиться в любой момент. Что он за тип? Как быстро хватается за оружие? О Симони пришел крайне скупой факс из Куала-Лумпура. По результатам допроса человека, арестованного малайской полицией, Симони был каким-то боком замешан в подготовке «предстоящего в скором времени нападения на американскую собственность и американских граждан».

Немецкое ведомство по охране конституции сработало быстро и четко. Уже через сутки было известно, что Бободжон Симони прибыл в Германию из Бейрута по боснийскому паспорту четыре месяца назад, снимает двухкомнатную квартиру на Ораниенштрассе. Сразу после приезда положил на счет в «Дрезденер банк» относительно большую сумму денег и тратит в месяц приблизительно по тысяче евро. Нигде не работает — по крайней мере легально. За социальной помощью не обращался. Информаторы в мечети Мевлана про него никогда не слышали.

Квартира оказалась на третьем этаже. Дом был старинный, с высоченными потолками, но без лифта, и Юрген, пока поднимались, слегка запыхался. Урсула терпеливо подождала, пока он отдышится, потом постучала в дверь.

Они не были уверены даже в том, что Симони живет один. Может, прямо накануне он подцепил себе подружку. Или держит здоровенного пса.

В квартире царила мертвая тишина. Урсула постучала во второй раз, настойчивее.

Опять никакого ответа.

Юрген вытащил из кармана пенал с нужным инструментом, несколько секунд поколдовал над замком, затем разогнулся и с довольной улыбкой пригласил Урсулу внутрь. Но зашел на всякий случай все-таки первым — с пистолетом на изготовку.

— Вы меня подождите минутку, — сказал Бободжон таксисту. — Захвачу пакет из дома, и поедем на почту.

Водитель хмуро кивнул. Кожаное пальто пассажира осталось на заднем сиденье, поэтому он был спокоен.

Лестничная площадка дома на Ораниенштрассе пахла вареной капустой и жареной бараниной, где-то наигрывала арабская музыка. Вечные ароматы кухни и вечная музыка не раздражали Бободжона — напоминали родину.

По лестнице он бежал через две ступеньки. Только один раз задохнулся. Конечно, сразу после тюрьмы, где от скуки тренировались как сумасшедшие, он был в лучшей форме, но и теперь еще — о-го-го! Он много гулял по зимнему Берлину, а четыре раза в неделю посещал клуб кикбоксинга.

На своей лестничной площадке Бободжон выхватил ключ из кармана джинсов, сунул его в замочную скважину и повернул. Но дверь не открывалась. Бободжон озадаченно нахмурился и повернул ключ в обратную сторону. Теперь дверь открылась. Неужели он настолько расслабился в беззаботном Берлине, что позволил себе, уходя из дома, просто защелкнуть дверь, а не запереть ее как следует? Бободжон выхватил «Макаров» из-под свитера.

С порога он увидел молодую немку — лет двадцать пять, симпатичная, коротко стриженная шатенка. Она стояла на кухне словно вбитая в пол и смотрела на него широко распахнутыми испуганными глазами. На столе перед ней лежал его разобранный телефон. Бободжон не стал вдаваться в анализ ситуации. Он шагнул в прихожую, почти рефлексивно поднял пистолет и выстрелил в растерянное лицо.