— В ящиках все точно по списку? — спросил Уилсон.

Белов смущенно кашлянул.

— Есть, к сожалению, маленький нюанс. Африканские друзья хотели иметь российские ручные пулеметы, но с ними заминочка вышла. Нет под рукой. Поэтому шлю китайский аналог. Качеством чуть поплоше, зато намного дешевле.

Уилсон насупился:

— А если наши африканские друзья встанут на дыбы?

— Обменяю позже на то, что просили. За свой счет. У меня покупатель всегда прав. Хотя вряд ли они развоняются из-за такого пустяка.

Милях в двух от аэродрома на шоссе была дорожная застава. Солдаты в зелено-коричневом камуфляже поднимали-опускали шлагбаум между заграждающими дорогу бетонными блоками. Чуть в стороне, дымя трубой, утопал в жидкой грязи обложенный мешками бункер.

«Эскалады» оказались в хвосте очереди доброго десятка грузовых и легковых машин. Один из беловских телохранителей опустил толстенное стекло, что-то сердито крикнул охране, показывая пистолетом на флажок на капоте. К ним тут же подбежал офицер, вытянулся перед Беловым, взял под козырек и засуетился, проводя «кадиллаки» мимо других машин. Солдаты у шлагбаума тоже взяли под козырек.

Уилсон был впечатлен.

— Я давно хотел спросить, — сказал он, — что это у вас за флаг? Объединенных Эмиратов?

— Ха! Кто его тут знает! — отозвался Белов. — Здесь другим богам кланяются. Это флаг моей фирмы. Тутошнее правительство хиленькое, чихнешь — сдует. Здесь как на Диком Западе, только на месте шерифов наша фирма. Она устанавливает законы. Ей принадлежит большая часть всего.

— А именно?

— Аэропорт. Гостиницы. «Кентукки фрайд». «Меркадо». Электро- и телефонные сети. Короче, все, что хоть кое-как работает, принадлежит фирме.

— А вы кто? Ее президент?

Белов фыркнул и замотал головой:

— Куда мне! Я — мелкая рыбешка.

— А где же большая рыба?

— Сидит по омутам. В Кремле, к примеру.

Уилсон понимающе кивнул. За окном был безрадостный зимний пейзаж. «Дворники» отчаянно боролись с мокрым снегом, хлещущим по ветровому стеклу.

— Большая рыба командует издалека и сюда лично не заплывает, — тихо и задумчиво добавил Белов, словно сам с собой разговаривая. — Нежатся, гады, в Женеве, в Дубае, в Виргиния-Бич…

Тирасполь оказался жалким обломком советской эпохи. Возможно, он не с самого начала был таким жутким, но коммунистические градостроители превратили его в тоскливый лес многоэтажек — нескончаемые кварталы однообразных блочных монстров, дополнительно изуродованные не менее однообразными граффити.

— Ну, как городок? — спросил Белов.

— Похож на кусок дерьма.

— Почему же только похож? — рассмеялся Белов. — Он и есть кусок бетонного дерьма.

Машины выехали на площадь с гигантской статуей Ленина. У пьедестала стоял танк. Возле него, пританцовывая от холода, курили несколько солдат. Проезжающие «эскалады» они проводили долгим недобрым взглядом.

— До нашего отеля уже рукой подать, — сказал Белов. — Большой роскоши не обещаю. Но перекантуемся — за одну ночь клопы не сожрут. А утром мы с вами, слава Богу, упорхнем отсюда к чертовой матери.

В вестибюле их, как почетных гостей, встречал сам управляющий «отелем». Гостиница «Красная звезда» была чуть принаряженным вариантом прочих бетонных коробок. Ковры патетически-мышиного цвета, в вестибюле торчит из стены устрашающих размеров героическая физиономия Елены Чаушеску.

На взгляд Уилсона, отель был где-то на уровне сети «Дэйс инн», зато обслуживали их как особ королевской крови.