Первым делом он опустил шиллинг в газовый счетчик, затем взял большую бутылку виски. Вдобавок купил сосисок и картошку.

— Сейчас приготовлю тебе настоящую еду, — пообещал он. — Знаю, ты не завтракала, и можешь не убеждать меня в обратном.

«Интересно, откуда у него деньги», — тут же подумала Фиона, и вдруг воскликнула:

— Где твое пальто, Дональд?

Уходил он в дешевом твидовом пальто. Костюм на нем был поношенный, но пальто выглядело вполне прилично, и Дональд говорил Фионе, что это, наверное, главное его имущество, которое необходимо беречь, ибо в нем он не выглядит нищим бродягой.

— Чудная теплая погодка, — заметил Дональд, занятый приготовлением завтрака.

Фиона заплакала.

— Ой, Дональд, зачем… ты не должен был этого делать!

— Если ты думаешь, что я дам тебе умереть с голоду, то ты ошибаешься, — с улыбкой заявил Дональд. А Фиона все плакала, потрясенная его заботой и добротой.

У нее совершенно не было аппетита, но она понимала, что должна съесть сосиски, раз Дональд так старается. Когда они зашипели на огне вместе с картошкой, нарезанной кружками, аромат показался ей волшебным, и тут она поняла, что действительно страшно проголодалась.

Когда с едой было покончено, Дональд приказал:

— Теперь иди и ложись в постель. Еще сможешь как следует выспаться перед работой. Я же собираюсь приготовить горячий пунш. Принесу тебе ровно через три минуты.

Она повиновалась, словно ребенок, слишком усталая, чтобы спорить, и обрадованная, что нашелся человек, который принимает за нее решение и заставляет ее поступать согласно этому решению.

Поспешно уйдя в спальню, Фиона улеглась в постель и едва успела устроиться, как раздался стук в дверь и появился Дональд с дымящимся стаканом в руках.

Огненно-горячий напиток, очень крепкий от виски и очень вкусный, с лимоном и сахаром, обжег гортань и прокатился по пищеводу согревающей волной.

— Все выпить? — уточнила она.

— До капельки, — приказал Дональд.

Она знала, что он прав, это пойдет на пользу. Почувствовала внутри приятное тепло. Виски немножко ударило в голову. Накатило легкое опьянение, а за ним — сон.

Дональд опустил шторы, заботливо закутал ей ноги.

— Спи спокойно, — сказал он. — Я вернусь часов в девять, на случай, если ты вдруг заспишься. Потом вместе поедем в автобусе.

— Спасибо тебе, Дональд, милый, — пробормотала Фиона, засыпая. Она еще слышала его шаги в соседней комнате и через минуту провалилась в глубокий сон без сновидений.

Проснувшись, Фиона увидела, что на часах уже больше восьми. Она встала, вышла в другую комнату и то, что она увидела, ее очень растрогало. Дональд приготовил все, чтобы можно было принять ванну.

Недавно за несколько шиллингов она приобрела на Кингс-роуд старый, довольно дешевый чан высотою по пояс, куда было достаточно залить два больших чайник* горячей воды и разбавить холодной водой.

Чайник уже стоял на плите, под ним горел слабый огонь.

На столе стояло все необходимое для приготовления чая, лежал аппетитный сандвич с ветчиной. Возле чайничка для заварки торчала записка:

«Съешь все, как только проснешься. С любовью, Дональд».

«Милый Дональд! До чего же ты добр ко мне!» Она улыбалась, мысленно благодаря его за заботу, и на время забыла о своих бедах.

Сделала, как было велено, съела сандвич, выпила чашку чая и влезла в чан.

«Для уставшего человека нет ничего замечательнее горячей ванны!» — заявила она себе.

Фиона блаженствовала, пока вода не начала остывать, затем она вылезла, чувствуя себя бодрой и успокоившейся.