— Вам следовало бы хорошенько подумать, прежде чем затевать игры с чужими мужьями, — сурово посоветовала мадам Ремон. — Мне нечего больше сказать. Ремон, завтра утром мои адвокаты с вами свяжутся… а с вами, мадам — в свое время.

Она направилась к двери, но не успела дойти, как Сэди метнулась за ней.

— Стойте! — выкрикнула она. — Ремон, остановите ее! Вы должны меня выслушать. Клянусь, ваш муж ничего для меня не значит. Я обещаю никогда больше с ним не встречаться. Ремон, пожалуйста, попросите ее… умоляю! Ремон! Вы не знаете, что поставлено на карту — вся моя жизнь… Я не могу допустить, чтобы моему мужу стало известно об этом!

Мадам вроде бы заколебалась.

— Вы разбили мою семью, — продолжала она. — Вы лишили меня его любви и привили ему вкус к дорогим вещам. Только взгляните на эту комнату… на еду…

Она широким жестом указала на икру и шампанское.

— Мы — люди бедные и не можем позволить себе такой образ жизни. Вы увели его, вы украли его. Возможно, вам удастся его удержать.

Она снова пошла к двери, но Сэди остановила ее.

— Не уходите! Я дам вам денег, отдам все, только не втягивайте меня в скандал.

Мадам холодно посмотрела на нее. В черной одежде она выглядела гораздо импозантнее шикарно одетой миссис Ванситтарт.

— Хорошо, — согласилась она. — Я его заберу. Но вы должны заплатить мне сто тысяч франков и дать обещание больше с ним не встречаться.

— Сто тысяч франков! — Сэди была ошеломлена.

— Что ж, если нет… берите его.

И Сэди ответила со слезами в голосе:

— Нет… нет. Я вам заплачу… заплачу сейчас же. Где моя чековая книжка?

Миссис Ванситтарт лихорадочно рылась в ящиках письменного стола в стиле Людовика XV, нервно расшвыривая во все стороны бумаги.

Наконец книжка нашлась, она схватила с китайского чернильного прибора ручку и трясущимися руками выписала чек на требуемую сумму. Протянула женщине, которая внимательно проглядела его и предупредила:

— Если чек будет аннулирован, вам известно, что за этим последует.

Не сказав больше ни слова, «супруги» покинули квартиру, и только когда дверь за ними закрылась, Сэди Ванситтарт разразилась истерическими рыданиями, от которых не могла оправиться несколько минут.

Через полчаса она обнаружила, что изумруды исчезли.

Фиона с Ремоном вышли из банка под яркими утренними солнечными лучами, пробивавшимися сквозь окутавшую Париж дымку, которая предвещала ужасную жару днем.

Было еще очень рано, и хотя в банке кипела уже бурная деятельность, улицы города были еще пусты.

Во внутреннем кармане пиджака Ремона лежал хрустящий плотный пакет.

Он не мог удержать руку, которая вновь и вновь непроизвольно касалась пакета, его глаза встретились с глазами Фионы. Оба улыбались.

Они уже далеко отошли от банка и остановились возле небольшого кафе.

Официант занимался уборкой помещения, но маленькие столики возле кафе уже поджидали посетителей.

Ремон заказал два кофе с бриошами. Когда официант удалился, он протянул Фионе руку.

— Здорово сделано, дружище, — сказал он. Фиона рассмеялась.

— Я никогда в жизни так не трусила.

— Ты была просто великолепна, — возразил он. — Вещи упаковала?

— Да, — подтвердила Фиона, — и куда же мне ехать?

Ремон сморщил лоб.