Паренек в болгарской вышитой сорочке тщательно ворошил граблями догоревшие угли, и при каждом его движении вокруг разлетались искры, словно в разгар лета наступил Новый год, и кто-то решил зажечь бенгальские огни.

Наконец в динамиках зазвучала молитва на старославянском, и откуда-то из темноты возникла босая девушка с распущенными волосами и в белой ночной рубахе. К груди она прижимала большую икону. Девушка сосредоточенно помолилась и решительно ступила на горячие угли. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее она стала наматывать босыми ногами круги по все еще дымившимся углям. Было видно, что она совершенно не обжигает ноги. Молитву, которая поначалу неслась из динамиков, сменил ритмичный стук барабанов, и Лина почувствовала, что против собственной воли впадает в гипнотический транс. Надо сказать, что это испугало ее не меньше, чем опасная близость руки Башмачкова несколько минут назад. Лина усилием воли стряхнула с себя наваждение и скосила глаза на литератора, прижатого к ней толпой.

— Ну, как вы там? — шепотом спросила она.

— Класс, — прошептал Башмачков, не отрывая глаз от магического действа. — Балдею! Вот бы и мне попробовать… Правда, боюсь, охрана не подпустит.

— Конечно, не подпустит, — подтвердила Лина. — Я бы тоже хотела быть там. Почему-то мне кажется, что я смогла бы сделать несколько шагов… Но это, Башмачков, типичный самообман. Я читала, что нестинары — древняя религиозная секта, и прежде чем ступить на раскаленные угли, они впадают в транс при помощи духовных практик, которые осваивают с детства. Между прочим, этого состояния они достигают лишь после чтения специальных молитв. Однако подобный дар есть далеко не у всех. Говорят, некоторые из них, «допущенные», даже могут предсказывать будущее. Повсюду в Болгарии, даже в их родном селе, этих людей считают особенными. Вот и эта юная девушка, похоже, подключилась к Вечности, как маленький индивидуальный компьютер к божественному серверу. Потому она и не чувствует боли, а ее нежная кожа — нестерпимого жара.

— Тихо, погодите умничать, смотреть мешаете…, — шикнул на Лину Башмачков, и женщина обиженно замолчала.

Что-то вроде электрического разряда вновь пробежало по пальцам Лины, словно искра от погасшего костра упала между нею и Башмачковым. Это полузабытое ощущение слегка напугало верную жену, и Лина на всякий случай отодвинулась подальше от литератора, магнетизм которого нынче, похоже, был не меньше, чем у мистических огнеходцев. Уже давно она слышала тихую мелодию колокольчиков только рядышком с Петром, а тут…

Лина вновь сделала над собой волевое усилие, и колокольчики в животе неохотно стихли. Тем временем на горячие угли шагнул второй нестинар — тот самый парень в расшитой сорочке, что только что ворошил граблями угли. Этот новый огнеходец ступал неуверенно, гораздо осторожнее девушки, было видно, что ему трудно дается этот путь. Он выбирал глазами места, где угли уже не такие красные и горячие. Наверное, его дар был гораздо меньше, чем у девушки, потому-то парень и работал у нее «на подтанцовках». Внезапно амбиции артиста пересилили в нем осторожность. Нестинар перегнулся через ленту ограждения, взял на руки ребенка из толпы и стал двигаться вместе с ним по углям, иногда резко опуская дитятю вниз, чтобы малыш почувствовал «взаправдашний» жар и рассказал потом об этом всем «фомам неверующим»…

«Боже, я поняла, — внезапно подумала Лина.