Лина и Анн остались одни. Молчание длилось почти минуту. Наконец Анн молча взглянула на Лину, а потом на ее дверь:

— Можно я переночую в вашем номере? — прошептала она.

— Ну, конечно, о чем речь, — кивнула Лина. — В моем номере как раз есть свободная кровать. Через неделю, надеюсь, на ней окажется мой муж Петр. А сейчас она пустует. Берите зубную щетку, ночную рубашку, — и быстро ко мне.

Женщина замялась, затем привстала на цыпочки и зашептала Лине прямо в ухо:

— Погодите. Вначале давайте зайдем в наш номер. Я одна боюсь. Нам надо спрятать кое-какие ценности.

— Что-что спрятать? — не сразу поняла Лина.

— Ну, Тонины украшения. Там, на тумбочке остался, наверное, целый килограмм серебра. Всякие там кольца с черепами, цепочка с крестом, серьги… Утром горничные придут убирать номер, увидят все эти побрякушки — и… кто знает. Вдруг в суматохе что-нибудь стащат? Я бы не хотела, чтобы Тонины дочери думали, будто я что-то «под шумок» присвоила.

— Ну, пойдемте, раз вы мне доверяете, — согласилась Лина, — а то уже, между прочим, два часа ночи.

На тумбочке лежали медицинский ингалятор, перстни Тони и его тяжеленный серебряный крест.

«Наверное, санитары сняли с тела, когда увозили в морг», — подумала Лина и невольно поежилась.

Анн запихнула тяжеленное наследство несчастного рокера в огромный чемодан, заперла багаж на замочек, и они наконец-то отправились спать.

Лина выключила свет, женщина легла на свободную кровать, но, похоже, поспать им в ту ночь было не суждено.

— Анн, бедняжка, как ты там сейчас, одна, в чужой стране? — то и дело кричали из ее мобильника английские родственники так громко, словно находились не в Бирмингеме, а в этом же номере. Особенно усердствовала с соболезнованиями «экс», то бишь бывшая жена Тони.

— К счастью, я не одна. Со мной Лина, русская дама из соседнего номера. Представляете, она почему-то хочет спать, — отвечала всем Анн, стараясь говорить шепотом, но то и дело срывалась на плач. Лина, оставив надежду задремать, взглянула на часы. Три часа утра.

— Лина, ты не спишь? — спросила Анн как раз в ту минуту, когда «русская дама» наконец-то ненадолго забылась сном…

— Нет, Ань, а что? — откликнулась Лина по-русски. В ответ последовало молчание. Лина окончательно проснулась и усилием воли «включила» в голове английский.

— Должна тебе сказать одну вещь, — прошептала Анн. — Ты знаешь, Лина, Тони перед отъездом заказал свои похороны.

— В каком смысле? — обомлела Лина.

— Ну, в самом прямом. Оплатил в похоронном бюро, — уточнила Анн. — Полностью. Все расходы на церемонию и погребение. Понимаешь, с первой женой он давно разъехался, дочери живут отдельно, мы с ним официально не расписаны. Он знал, что у него больное сердце. Одним словом, Тони хотел, чтобы, когда его не станет, все прошло гладко.

— Ну, вот, теперь все точно пройдет гладко. Ну, я имею в виду, как он хотел, — сонно пробурчала Лина.

— К сожалению, не так уж и гладко, — вздохнула Анн. — Лучше бы он меньше пил и оплатил дорогую страховку! Его полис совсем дешевенький и не предусматривает вывоз тела.