«Фигушки ей, а не подробности, сил моих больше нет вспоминать этот жуткий случай. В конце-концов я заслужила отпуск», — подумала Лина и, чтобы скрыться от немецкой «Маты Хари» восьмидесяти лет от роду, потащилась на пляж.

Недоброе утро

— Гутен морген! Гуд морнинг! Доброе утро! — бармен Веселин вышел на открытую веранду эффектно, словно оперный тенор. — Кофе для вас, господа, уже варится, пиво охлаждается, пицца печется. Добро пожаловать в бар, дорогие гости «Пальмы»! — объявил он вначале бодро по-немецки, а затем по-английски и, наконец, по-русски. Туристы с изумлением переглянулись. Прежде подобного сервиса в их дешевеньком отельчике не наблюдалось. В десять утра обычно все сами лениво тянулись в пляжный бар пропустить по стаканчику пива или колы. Похоже, начальство приказало обслуге отличным сервисом отвлекать туристов от противоречивых слухов, которые все же просочились с последнего этажа вопреки всем предосторожностям руководства.

«М-да, пора и мне тяпнуть кофейку, а то сейчас усну прямо в море», — подумала Лина и, вняв энергичному призыву Веселина, двинула следом за толпой в бар.

— Как вам спалось? — загадочно улыбнулся бармен, и Лина поняла, что он тоже жаждет от нее подробностей.

Отлично! — соврала она, не моргнув глазом.

— Хотите сделку? Я наливаю вам виски за счет заведения, а вы мне рассказываете обо всем, что случилось ночью, — предложил бармен. Но исполнить свое обещание он не успел. Тайфун по имени Гизела ворвался в бар вопреки прогнозам администраторши.

— Дорогая, наконец-то я нашла вас! Рассказывайте все! — она выросла рядом с Линой буквально из-под земли. Старушка была во вчерашнем наряде — коричневых брюках и желтой кофточке. Вид у нее был отнюдь не пляжный, скорее официальный, офисный, словно дама ждала здесь Лину прямо с ночи. Отступать было поздно. Старушка буквально вцепилась в руку русской туристки своей жилистой желтоватой лапкой.

— Сядем тут, майне либе Лина, — рявкнула она и резко потянула «русскую фрау» вниз, силой заставив опуститься в кресло. — На пляже нам с вами не дадут спокойно поговорить. А вы должны… нет, вы просто обязаны рассказать мне все. Ну что, вы уже собрали с той несчастной англичанкой нужные бумаги? Документы у покойного в порядке? Что со страховкой?

«Боже, опять эта треклятая страховка!» — возмутилась про себя Лина, а вслух успокоила старушку:

— Собрали-собрали, не волнуйтесь.

Хотя… как тут не волноваться, если такие добродушные и весёлые люди, как Тони, умирают на отдыхе.

— Я первая увидела англичанина мертвым, закрыла ему глаза и сложила руки на груди, — похвасталась Гизела.

— Бог благословит вас, — повторила Лина слова Анн, сказанные ей минувшей ночью…

Веселин внимательно взглянул на Лину и пододвинул ей чашечку кофе.

Кофе, сваренный в этот раз на совесть, слегка взбодрил Лину, и в ее голове, словно в улье, загудели версии — одна причудливее другой.

«Как-то подозрительно быстро скончался этот бирмингемский жизнелюб, — размышляла Лина. — А если представить, что ему помогли убраться в лучший мир? Вряд ли… Кто мог решиться на такое? Старая ведьма Гизела? Ну, это просто бред, результат бессонницы. Зачем пенсионерке лишать жизни такого же старого хрыча, да еще англичанина? Какая ей с этого выгода? А вдруг Анн? Нет, непохоже. Дама искренне скорбит о своем усопшем рокере.