— Вначале ты выполнишь мое условие и приведешь сюда Петра, — тихо потребовала она. — Иначе у нас не получится нормальной беседы…

— Ты что, до сих пор не поняла, тетенька? Условия здесь ставлю я, — в голосе Володи зазвенел металл, а черные южные глаза потемнели еще больше. Ловким, почти незаметным движением он поймал муху, по-прежнему жужжавшую в комнате, и сжал ее в кулаке. Жужжание вмиг прекратилось. Болгарин разжал ладонь и брезгливым щелчком смахнул задушенное насекомое на землю. Лине стало страшно. Пленница, которой она еще несколько минут назад искренне завидовала, была мертва.

«А у Башмачкова глаза синие, — ни с того, ни с сего подумала Лина, — и добрые…Не то что у этого палача». От таких мыслей ей стало как-то легче.

— Ладно, давай, называй свои условия, — сдалась она.

— Они совсем несложные: ты и твой муж завтра же улетаете домой и навсегда забываете все, что вы здесь видели и даже то, чего не видели, — медленно чеканя каждое слово, процедил болгарин.

— Для начала я должна убедиться, что с Петром все в порядке, — тихо ответила Лина.

«Главное — тянуть время и не спорить пока что с этим выродком. Буду для вида соглашаться на все его условия, — лихорадочно размышляла пленница. — А еще попытаюсь наладить с ним хоть какой-то человеческий контакт…. Возможно, это собьет его с командного тона. Надо заговорить о его несчастной жене-алкоголичке, которую он если и не любит, то уж точно жалеет».

— Ой, Володя, можно я на другую тему? Я тут вспомнила забавный случай. Вчера мы с Ханной…, — начала было Лина, но Володя резко прервал ее:

— Ханна тут ни при чем. Довольно лезть в наши семейные дела. Они тебя не касаются. Сейчас мы говорим о тебе и о твоем муже. Короче, ты обещаешь убраться отсюда завтра же подобру-поздорову домой вместе со своим шибко храбрым муженьком? Или предпочитаешь отправиться туда, откуда не возвращаются?

— Прежде чем дать обещание, я должна сию же минуту убедиться, что с моим мужем все в порядке.

— Убедишься, не волнуйся, — процедил Володя. — Вот прямо сейчас и убедишься.

Он шагнул в коридор, с громким стуком захлопнул дверь и повернул ключ в замке. Вскоре его шаги затихли. Лина поправила волосы на лбу и почувствовала, что ладони стали влажными. Уход Володи не успокоил ее, наоборот, перед лицом неизвестности она ощутила, как страх все глубже проникает в душу и замирает ледяным комком где-то в районе желудка.

— Ой, хоть бы нам с Петром вернуться живыми домой! Я тогда перестану долго болтать по телефону с подружками и тратить деньги на лишние платья, — пробормотала Лина, не особенно надеясь, что провидение судьба ли или Бог — словом, кто-нибудь, принимающий решения там, наверху, услышит ее обет. Оставалось одно — ждать.

Вскоре за дверью опять раздались торопливые шаги, ключ повернулся с уже знакомым неприятным скрипом, и в комнату шагнул бледный Петр. Вернее, он впал туда, словно кто-то грубо толкнул его в спину. Тычок был таким сильным, что Петр, мужчина отнюдь не маленький и не худосочный, с трудом удержался на ногах.

— Петя! — вскричала Лина, бросаясь мужу на шею. — Слава Богу! Жив! — Ты там видел этого смазливого оборотня?

— Еще бы! А кто, по-твоему, дал мне сейчас в дверях такого пинка? — проворчал Петр. — Эх, если бы не страх за тебя, я бы ему тоже накостылял… Сволочь! Уверен, что наше похищение — его рук дело, а все остальные «оборотни в халатах» просто пешки в чьей-то большой игре.