— Эти гады не били тебя? — забеспокоилась Лина.

— Ну, хоть они и оборотни, но все-таки в белых халатах. Я пару раз невзначай назвал их «коллеги». После этого они стали относиться ко мне немного по-другому. Понимаешь, у врачей, чем бы они ни занимались, сильна профессиональная солидарность. В результате эти мерзавцы обращались со мной почти корректно.

— Петр, слушай внимательно и не перебивай, у нас мало времени. кажется, я поняла, — тихо сказала Лина. — Такое чувство, что все недостающие части паззла вдруг сложились в единую картину. Помнишь, я спрашивала тебя про страховку?

— Допустим, припоминаю, — пробурчал Петр. — Но довольно-таки смутно, потому что в тот момент, согласись, дорогая, у нас с тобой было более приятное занятие, чем говорить о страховках.

— Так вот, мой дорогой Гиппократ. Теперь я знаю точно, что в этих дурацких страховках — вся суть. Взгляни на этот плакатик. мы с тобой — в самом логове бандитов! В ту ночь, когда умер Тони, медицинская банда ну оооочень пристально интересовалась валютными страховками иностранных гостей. При этом наши «рублевые» полисы их совершенно не волновали. Видимо, они понимали, что в России все так запутано-перепутано и продано-перепродано, что в наших страховых фирмах никаких концов уже не найдешь и денежек не получишь. Да и курс рубля сейчас такой. что интереса для болгар совершенно не представляет. А вот в «старой доброй Англии», где правит закон Ее величества, и, тем более, в Германии, где каждый цент подсчитан и запротоколирован, — совсем другое дело. Там вся эта система страховок, больничных касс и так далее — работает, как часы. Помню, однажды моя немецкая подруга Бербела рассказала мне за рюмкой коньяка невеселую историю. Мол, она давно уже, когда ей стукнуло всего-то лет тридцать пять, оплатила свои похороны. Потому что ее муж, дескать, слегка бестолковый, он, мол, не справится со всеми этими печальными делами, если она уйдет из жизни первой, а детей у них нету и, видимо, уже не будет (в этом она оказалась права).

Меня тогда это ее сообщение, признаюсь, повергло в шок. Ты вот сам можешь представить, что наши российские похоронные конторы будут находиться на том же месте через двадцать-тридцать и тем более сорок лет? Ты готов поверить в то, что наши ритуальные фирмы не разорятся, не перейдут к другим владельцам, не перепрофилируются в какие-нибудь другие — строительные или развлекательные, например, компании? Правильно, представить это и, тем более, поверить в подобное у нас совершенно невозможно. А в Европе такие завещания даже тени сомнения ни у кого не вызывают. Вот и у моей подруги никаких опасений насчет будущего исполнения ее воли нету. Бербела давным-давно оплатила и подходящую случаю музыку, и «белый спальный костюм» (так бодренько она назвала саван), и цветы и вообще всю церемонию похорон на одном из берлинских кладбищ. Чтобы все было когда-нибудь так, как она хочет сейчас, в полном здравии. В общем, я тогда поддакнула ей и постаралась побыстрее забыть обо всей этой странной истории «похорон в кредит».

Недавно я все внезапно вспомнила — в связи со смертью бедного Тони. Думаю, болгарской уголовно-медицинской банде было выгодно отыскивать небогатых англичан, которые экономили на страховках. Их дешевые полисы не предусматривали самый дорогой пункт — «отправку тела на родину». Ну, а дальше все просто. Эти небогатые люди прилетали с туманного Альбиона на Золотые Пески и селились в нашу «Пальму». Оставалось помочь им как можно естественнее уйти из жизни, а потом организовать, разумеется, за «неслабые» денежки отправку тела назад — «в старую добрую Англию».