Интересно, что будет, когда он проснется? Поможет ли это им сблизиться наяву или он еще сильнее замкнется в себе?

Как хотела бы она избавить его от дурных воспоминаний! Подарить ему новое детство, полное любви и нежности.

Новую жизнь, полную радости и дружбы.

Он положил голову между ее грудей и замер, словно ничего больше не желал от жизни, лишь бы вечно наслаждаться этим состоянием: теплом солнечных лучей сверху и женского тела снизу.

— Зарек, у тебя есть счастливые воспоминания? С тобой случалось в жизни что-нибудь хорошее?

Он молчал очень долго, она уже думала, что не услышит ответа. Наконец ответил — так тихо, что у нее болезненно сжалось сердце:

— Только ты.

Слезы защипали ей глаза. Она обняла его, прижалась к нему всем телом, словно стараясь защитить и успокоить его мятущийся дух.

Теперь Астрид понимала, что будет сражаться за этого мужчину, не жалея себя. И где-то в глубине сознания всплыла пугающая истина: кажется, она влюбилась.

Эта мысль ворвалась в ее мозг пугающим призраком; на миг у нее перехватило дыхание.

Однако отрицать невозможно: да, она готова на все, чтобы он был жив, здоров и счастлив.

Вот он лежит, склонив голову ей на грудь. Она чувствует биение его сердца; дыхание его щекочет ее обнаженный сосок.

Ни один мужчина не пробуждал в ней таких чувств. И дело не только в сексе. Рядом с ним она чувствует себя нежной, женственной. Желанной.

Он заботится о ней, но в отличие от матери и сестер не принижает этим ее силу и независимость.

Она прикрыла глаза, впитывая в себя тепло солнечных лучей, соленую влагу моря. Тяжесть его тела.

Что же теперь делать? Сомнений нет: она его любит, а Зарек не раз повторял, что не нуждается в чужой любви.

Тем более в любви женщины, которая должна вынести ему приговор.

Если он узнает, кто она, — возненавидит ее навеки.

От этой мысли все блаженство этого дня растаяло, как дым.

Но рано или поздно ей придется ему открыться.

Распахнув дверцу черного «Форда Бронко», Джесс выпрыгнул на снег. Достал из-под сиденья дробовик.

Так, на всякий случай.

Ледяной ветер кусал за щеки, но ночь была ясной. Светила луна, и ее колдовской свет отражался от снежного полотна. Джесс торопливо опустил на нос темные очки, хоть они и не слишком ему помогли.

Сияние луны и блеск снегов резали чувствительные глаза Темного Охотника.

В хижине Зарека было темно и тихо, никаких признаков жизни. Однако у крыльца оказался припаркован ярко-красный снегоход. Энди Симмс, Оруженосец Джесса, вместе с ним прилетевший из Рено, вылез из «Форда» и воззрился на алую машину с большим подозрением.

Черноволосый и кареглазый, всего лишь шести футов росту, Энди был, можно сказать, совсем пацаном, лишь на днях он достиг совершеннолетия. На должности Оруженосца он заменил своего отца, несколько лет назад вышедшего на пенсию.

Джесс знал этого паренька едва ли не с рождения. Энди давно стал для него чем-то вроде младшего братишки.

Любимого, но порой чертовски надоедливого.

Энди кивнул в сторону снегохода:

— Чей это? Кого-то из Оруженосцев?

Джесс покачал головой. Все Оруженосцы, присутствующие в этих краях, сейчас выгружались из двух джипов у него за спиной.

С шумом и топотом, словно разгоряченное стадо быков, они покинули свои внедорожники и сгрудились вокруг Джесса.

Всего их было не меньше дюжины, но Джесс знал только троих.

Самый высокий — настоящий великан, возвышающийся над землей на шесть футов и пять дюймов, — Отто Карвалетти. Длинные черные волосы его были аккуратно подстрижены — судя по всему, прическе он уделял немало времени.

Взгляд неизменно пронзительный и острый.