А Сайра, красная как рак, провожала ненавидящим взглядом Отто, который, больше не обращая на нее внимания, решительно шагал к хижине Зарека.

— Джесс, у тебя есть Оруженосец? — спросила она.

Он кивнул в сторону Энди.

— Можно сказать, я сам его вырастил.

— И он тебя слушается?

— Чаще всего — да.

— Повезло тебе. А я вот своих троих пристрелила. — И, уже направляясь к хижине, она добавила на ходу: — Настоящими стрелами.

Джесс ухмыльнулся. Похоже, погоня за Зареком обещает быть веселой!

Однако веселье его мгновенно угасло, едва он вместе с Бьерном, Сайрой и тремя Оруженосцами вошел в лесную хижину.

Остальные остались снаружи, — внутри все они просто не поместились бы.

Снаружи хижина выглядела совсем маленькой, а внутри… нет, внутри она отнюдь не казалась больше, чем снаружи. Совсем наоборот.

Здесь было чисто, прибрано, однако обстановка поражала бедностью и неуютом.

Галогенные фонари Оруженосцев осветили скудный интерьер. Матрас, брошенный прямо на пол; на нем — старая вытертая подушка, несколько потрепанных шкур и одеял. Телевизор прямо на полу, книжные полки на стенах. Единственные предметы мебели — два шкафа.

— Боже ты мой! — проговорил Аллен. — Он живет как дикий зверь!

— Нет, — проговорила Сайра. Она подошла к книжным полкам и начала рассматривать корешки книг. — Он живет как раб. И не так уж плохо — по сравнению с тем, как жил раньше.

Обернувшись, она встретилась взглядом с Джессом.

— Ты его знаешь?

— Да. И согласен с тобой.

Джесс отошел к другой стене. При этом ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой вентилятор на потолке, — и вспомнилось, что Зарек дюйма на два выше его самого.

— Будь ты проклят! — пробормотал он, потрогав пальцем острый край лопасти. Ему вспомнилось еще кое-что из рассказов Зарека.

— Что такое? — спросил Бьерн.

Джесс оглянулся на Охотника. Тот инспектировал шкаф, в котором обнаружил лишь несколько банок консервов да батарею нетронутых бутылок водки.

— Какая погода стоит на Аляске летом?

Бьерн пожал плечами:

— Летом здесь бывает жарковато. В июле — градусов тридцать, даже тридцать пять. А что?

Джесс снова выругался.

— Помню, как-то я разговаривал с Зареком. Спросил, как он поживает. Он ответил: «Жарюсь». — Джесс кивнул в сторону вентилятора. — Только теперь я понял, что он имел в виду. Представьте себе: сидеть взаперти в этой клетушке в разгар лета — без окон, без кондиционеров!

Сайра тихо присвистнула:

— Летом солнце в этих широтах палит круглые сутки. На улицу можно выйти минут на десять, не больше.

— А где он моется? — спросил Аллен.

Сайра молча указала на корыто в дальнем углу.

— Сколько он здесь прожил? — спросила она у Джесса. — Восемьсот лет, девятьсот?

Джесс кивнул.

Амазонка снова присвистнула:

— Неудивительно, что он свихнулся.

Аллен фыркнул:

— Чего-чего, а денег ему хватало. Этот идиот мог бы себе особняк отгрохать!

— Нет, — ответил Джесс. — Не мог. Если ты всю жизнь прожил в нищете и лишениях, — никакие деньги не помогут тебе измениться.

Сайра подошла к другому углу, где лежала гора деревянных статуэток.

— А это что такое?

Джесс нахмурился: только сейчас он заметил, что бревенчатые стены хижины покрыты сложными резными узорами.