— Ты можешь называть меня Дюк, приятель. Пойдет? Мило, а? Ты уже знаешь, какие у меня хорошие кулаки, — маньяк снова рассмеялся. — Так, так, дружок. Мы еще поговорим.

Связь оборвалась.

— Простите, лейтенант, — сказал техник у пульта. — У меня было мало времени, чтобы засечь его. Я не вычислил даже первых чисел.

— Ничего не поделаешь. Если этот ублюдок хотя бы наполовину столь умен, как он себя представляет, он наверняка позвонил нам из автомата. Причем из такого, который расположен вдалеке от его дома. Ну и дерьмо! — мощный кулак Тристана с треском обрушился на поверхность стола. — Он бросает нам вызов. Это усложняет всю ситуацию до предела.

— Вы проинформируете об этом широкую публику, лейтенант? — спросил Джо.

— Нет. Подозреваю, что подонок хотел именно этого. Если масс-медиа поднимут шум вокруг его звонка, этот Дюк может устроить еще одну кровавую выходку, чтобы продемонстрировать всему миру наше бессилие. — Тристан злился всей пятерней в собственные волосы. — Хотел бы я знать, в чем состоит это его побочное развлечение. Очевидно, это не убийство. Имеется что-нибудь необычное в последних сводках:

Никто ничего не знал.

— Проклятье! — негодующе бросил Лавандер Мейсон. — Это могло быть все что угодно: изнасилование, избиение. Все это вписывается в стереотип его поведения, даже если на этот раз он и отказался от убийства. И кто знает, что он понимает под развлечением, — он сокрушенно покачал головой. — Этого и представить невозможно.

— Может быть, он имел в виду свое свидание с мисс Смит, — высказал свое предположение один из детективов.

— Черт его знает, — сквозь зубы процедил Тристан. — Впрочем, я сильно сомневаюсь в этом. Ведь Ронда Смит переиграла его, а Дюк не из тех, кто будет бахвалиться своими неудачами. Ему наверняка известно, что нам не удалось отыскать концов в цветочных магазинах и при обследовании ее машины, но он ни словом не обмолвился об этой истории. Нет, я подозреваю, что здесь речь идет о другом.

Тристан распорядился поднять всю информацию о жалобах, поступивших в полицию за последнее время. Его подчиненные вспотели, обзванивая все больницы и частных практикующих врачей города, чтобы узнать, не обращались ли к ним пострадавшие с жалобами на насильственные действия. Они охватили таким образом весь контингент жертв насилия, и даже нашли тех, кто не был зафиксирован полицией. Но выудить удалось одну мелочевку: некоего гомосексуалиста избили и ограбили то ли из-за денег, то ли потому, что нападавшему не по нутру педики; молодая девушка, вся в синяках и кровоподтеках, которая на все скептические вопросы врача упорно отвечала, что получила травмы при падении с лестницы.

Как справедливо заметил Мейсон, они искали иголку в стоге сена, причем искали ее с завязанными глазами. Они не знали, каким образом было осуществлено насильственное действие, совершенное Дюком, когда и где это произошло, не знали даже того, была ли жертва женщиной. Опыт показывал, что такого рода маньяки предпочитали специализироваться на каком-то определенном типе криминального материала. Но, конечно, могли быть и исключения из правил. Ведь они имели дело с настоящим волком в человеческом обличье. И если на Ронду действительно покушался Дюк, это означало, что он изменил свое хобби, избрав в качестве жертвы брюнетку, хотя прежде его интересовали исключительно блондинки. Даже примерно не представляя себе характера преступления, полицейские могли допустить и то, что жертва не стала обращаться к врачу, обойдясь домашними средствами.

Такая работа сулила принести скорее всего нулевой результат, но Тристан твердо знал, что ее надо довести до конца, тщательно проверив каждую мелочь.