— Как все прошло вчера вечером? — спросила Кармен.

— Тебе не захочется это знать.

— Привет, тетя Энн!

Энн подняла глаза и увидела дочь Кармен с оливковой кожей, бегущую к ней, ее теннисная ракетка покачивалась от бега. Роза в свои девятнадцать лет была необыкновенной красавицей. У нее, конечно, не было недостатка во внимании мужчин.

— Привет, Роза, дорогая. Как у тебя успехи в новом семестре?

Роза налила себе стакан лимонада из хрустального кувшина и выпила его.

— Прекрасно, тетя Энн. У меня самый фантастический профессор по экономике!

— Кто победил? — спросила Кармен, оглядываясь в поисках Джо-младшего, семнадцатилетнего сына Мэгги.

— Я выиграла. Джо ушел в клуб играть в видеоигры с Артуром. Тетя Энн, ты сыграешь со мной?

Энн кивнула и положила свою вилку. Этого салата ей достаточно.

— Полегче, Роза, — крикнула Кармен им вслед. — Твоя тетя уже давно не весенний цыпленок!

Энн и Роза засмеялись, спускаясь к теннисному корту.

Беверли смотрела им вслед со слабой улыбкой на губах. Затем она поглядела на Кармен и сказала тихо:

— Розой, конечно же, можно гордиться.

Две подруги обменялись долгим взглядом, слушая отдаленный гул газонокосилок в обширной резиденции Беверли, звуки садовых ножниц, подрезающих живую изгородь и, наконец, ритмичные удары теннисного мячика о корт. Они обе думали о том, что приближается ноябрь и в этом году исполнится двадцать лет, с тех пор как Беверли нашла Кармен в Далласе.

— Эй, привет! — прозвучал знакомый голос.

Они повернулись и увидели Мэгги, спускающуюся по дорожке сада, в широком ярком лимонно-желтом кафтане, мерцающем в лучах февральского солнца. Мэгги теперь укладывала свои вьющиеся красные волосы в пучок на макушке, так, как нравилось Питу Форману. Она ступила в тень зонтика, и увидев тарелки с салатом на столе, повернулась к одетому в белый пиджак слуге, который стоял у тележки с едой.

— Принесите мне бутерброд, пожалуйста, — сказала она. — Любой, подлиннее, чтобы там было много майонеза. И бокал белого вина.

Мэгги расчистила место на столе, поставила свой портфель и села.

— Какой чудесный день! — сказала она, глядя на недавно приобретенную резиденцию Беверли. Покрытая травой земля, казалось, простиралась бесконечно.

— Я поняла, Пит в городе, — сказала Кармен с улыбкой.

Мэгги моргнула и открыла свой портфель.

— От пресс-службы, — сказала она, вручая Беверли толстый конверт.

При помощи серебряного канцелярского ножа Беверли разрезала конверт и аккуратно высыпала из него содержимое. О Дэнни Маккее так часто сообщали в новостях в настоящее время, что ей требовался целый час каждый день, чтобы прочитать обо всех его действиях.

— Его жена родила в воскресенье ребенка, — сказала Мэгги. — Еще одного мальчика.

Беверли взяла одну из газетных вырезок и прочитала ее. «Пасторства Благой вести» объявили, что Хьюстонский собор принес доход в шесть миллионов долларов за первый год своей работы и что теперь телевизионная аудитория Дэнни достигла двух миллионов.

— Беверли, — сказала Кармен после некоторого раздумья, — не подходящий ли это момент? Он так популярен. Так богат и могуществен. Мы могли бы атаковать его прямо сейчас.

Но Беверли сказала:

— Нет.