В общем, за минувшие ночи Вера Бармина изрядно устала от всех этих мнимых шорохов и звуков, которые особенно ясно слышатся в одиночестве. Однако теперь она ехала домой в прекрасном настроении. Хорошо, что отца выписали! Он жив! Теперь-то наконец все окончательно выяснится — и почему папа не отвечал на ее звонки, и для чего он решил задержаться в клинике так надолго, и вообще, что он намерен делать дальше. В общем, вопросов хватает. Сможет ли отец после операции жить в квартире один, без посторонней помощи или ей придется нанимать для него сиделку или приходящую домработницу?

Вера выбежала из лифта, открыла квартиру своим ключом и застыла у порога. Родной дом встретил ее звенящей тишиной. Никого. Верочка вошла в прихожую и, не снимая обуви и пальто, устало опустилась на стул. Было так тихо, что она услышала, как тикают на книжном шкафу старинные часы, знакомые ей с детства.

Лина выслушала по телефону сбивчивый рассказ Веры Барминой, который то и дело прерывался короткими всхлипываниями, и попыталась ее успокоить. Верочка продолжала тихонько скулить, поэтому Лина решила быть жесткой.

— Плакать сейчас бесполезно и преждевременно, — сказала она. — Главное, Верочка, ваш отец жив. Узнать о том, кто и куда его увез — наша задача в ближайшее время. Надеюсь, полиция все же иногда ищет пропавших без вести людей, а не только обирает мелких предпринимателей и винтит на митингах подростков с плакатами. Недавно одна дама в погонах заявила: «Между прочим, мы живем в правовом государстве». То, что она в тот момент намекала на взятку — дело десятое. Главное, у нас пока еще остается надежда на то, что «замотивированная» вами полиция не положит ваше заявление под сукно, и мы в конце концов найдем постоянно ускользающего от нас Иннокентия Михайловича.

Вера вздохнула и, устав сдерживаться, в голос разрыдалась.

Бухгалтер вступает в игру

Когда Верочка отключила телефон, Лина впала в задумчивость. Обычно оптимизм переполнял ее, словно вскипевший на плите кофе маленькую джезву, но сейчас она чувствовала себя опустошенной кофеваркой, с темным осадком на сердце. Будто бы пена, вскипев, выплеснулась на плиту, оставив в душе густой черный след. Ясно, что их самодеятельное расследование зашло в тупик. А еще очевидно, что они с Башмачковым постоянно везде опаздывают. Эта рыжая ведьма легко сбила их с толку, закрыв Иннокентия в санаторном отделении. Тут, надо признать, ей «зачет и уважуха». Надо же, смогла обвести вокруг пальца даже опытных врачей и медсестер из неотложной хирургии, которые и не таких видали. Да так ловко все провернула, что никто из персонала ничего не заподозрил. Вот тогда бы эту парочку застукать и вернуть отца родной дочери! Но нет, Мухина в итоге оказалась хитрее. Особенно обидным было то, что Лина уже обнаружила Иннокентия Михайловича в коридоре клиники, однако рыжая врачиха нагло и беспардонно выкрала его снова, практически у нее из-под носа.

«Рыжая докторша засекла меня в клинке и теперь будет действовать крайне осторожно. Она сделает все, чтобы отец не столкнулся с собственной дочерью. Значит, придется подключать к поиску Иннокентия кого-то новенького. Того, кто пока «не спалился». Как назло, Башмачков улетел на какой-то очередной фестиваль современной литературы. Нашел, что называется, время и место… Что ж, придется простить ему эту писательская слабость. Ну любит он эти литературные междусобойчики, где все друг друга в глаза называют гениями, а за глаза грязью поливают, и ничего тут не попишешь. Что ж, как говорится, вольному воля.