Она сразу же ответила ему, и весь мир наполнился ликованием. Крепко прижав ее к своей груди, Джек сделал шаг назад и прислонился спиной к дверце грузовика. Ее ноги оказались между его ног, и, с наслаждением сжав ее стройные бедра, Джек ощутил прилив блаженства, когда ее живот коснулся его упругой взволнованной плоти. Он вынул шпильки из ее волос и бросил их через голову в открытую кабину машины, потом его руки нырнули под водопад ее густых вьющихся волос и нежно дотронулись до шеи. Повернув к себе ее лицо, он стал покрывать его поцелуями.

— Если я не ослышался, ты, кажется сказала, что потеряла всякий интерес к чтению, — прошептал он, лаская губами ее шею. — Чем же, в таком случае, я могу попытаться заинтересовать тебя?

Эйприл заулыбалась, вдыхая запах его волос, еще крепче сжимая его плечи, в то время как он нежно покусывал мочку ее уха и тихонько, соблазнительно рычал.

— По-моему, заднее сидение твоего автомобиля выглядит весьма удобным.

Джек откинул голову и с удивлением посмотрел на нее, потом его губы расплылись в улыбке, и он громко расхохотался.

— Мне нравится твоя непосредственность.

Эйприл снова слышала дразнящие насмешливые нотки в его голосе, и ей невероятно захотелось вновь погрузиться в эту особую, ни с чем не сравнимую атмосферу любви, которую умел создать только он, и которой ей так недоставало все это время.

— Но мне хорошо известно, — продолжала она так, словно не слышала его реплики, и пытаясь, насколько это было в ее силах при данных обстоятельствах, придать своему голосу снисходительно-покровительственную окраску, чтобы выглядеть в его глазах владелицей курорта, — что ваши вкусы достаточно традиционны, и вы предпочитаете мягкие кровати и чистые простыни.

— Следует ли расценить эту фразу как приглашение?

— В твоем бунгало или в моем?

Свет, мерцавший в глазах Джека, слегка угас, а его голос стал серьезным.

— Ты действительно не шутила, когда говорила, что…

— Я люблю тебя, Джек. Я хочу, чтобы ты был со мной столько, сколько пожелаешь.

— В таком случае, мне не нужно отдельного бунгало. — Одна ее бровь удивленно поднялась, и Джек, смягчившись, заулыбался. — Мне не нужно отдельного бунгало, потому что, думаю, в твоем домике хватит места, чтобы поставить мою аппаратуру.

Эйприл улыбнулась в ответ, а потом рассмеялась, почувствовав, как чистый, ясный свет пронизывает все ее тело.

— Следует ли расценивать эти слова как предложение?

— Может быть, это немного неуклюже сказано, но ты права. — Джек посмотрел ей прямо в лицо, и ее, излучавшие любовь глаза, обожгли его — она отдавала ему всю себя, без остатка. — Когда я смотрел на тебя в студии, слушал тебя… то мужество, которое требовалось… твой голос, твой смех. И тогда я понял, что моя потребность заниматься твоей историей была рождена любовью к тебе, необходимостью исправить все, что приносило тебе страдания. Но теперь я чувствую, что моя жизнь не будет по-настоящему полной без тебя. Мне нужна ты. Выходи за меня замуж, Эйприл!

На губах Эйприл задрожала улыбка, а на ресницах — слезы. Ее сердце было так переполнено счастьем, что ей с трудом удалось сказать:

— Но только с одним условием.

Джек застонал и прижал ее к выступившей требовательным бугром ширинке джинсов.

— С каким?

— Мы наймем кого-нибудь еще, чтобы делать фотографии.