— Так и запишу в журнал, — комбат карандашом сделал пометки в блокноте.

Павел откозырял.

Через час заявился новый механик-водитель. Был он невысокого роста, плотен и раза в два старше Павла и других членов экипажа.

— Бездугин Иван Иванович, — солидно представился он.

Члены экипажа, в свою очередь, отрекомендовались.

Видел Павел своего нового механика-водителя на пункте питания, в столовой, когда полк получал самоходки. Серьезный был дядька, до войны механиком на МТС работал. Молчалив оказался, всё свободное время в самоходке ковырялся. Но неисправностей, как при Игоре, вроде слабо натянутой гусеницы, на самоходке не было.

Нашими войсками был уже освобождён Краков, пала Варшава, Вроцлав. 19 января войска РККА перешли германо-польскую границу. До Берлина оставалось полторы сотни километров, но каких!

В один из январских дней полк САУ бросили в атаку — сопровождать «огнём и гусеницами», как тогда говорили, атаку танков. В первой линии шли тяжёлые ИС-2 — из отдельного тяжёлого танкового полка, за ними — самоходки.

Павел первый раз увидел вблизи тяжелые советские танки. Огромные, длинноствольные, с дульным тормозом и мощной бронёй, они производили сильное впечатление. Но, как и все тяжёлые танки, они были не столь быстры и маневренны, как Т-34.

Бой начался с артподготовки. Потом в атаку двинулись танки, за которыми бежала пехота. С дистанцией метров триста за ними двигались самоходки с десантом на броне.

Немцы встретили их сильным артиллерийским огнём, замаскировав батарею зенитных 88-миллиметровых пушек. Такие же пушки, только в «танковом» варианте, ставились на «Тиграх».

И вот запылал один танк, с разбитой ходовой частью беспомощно замер другой. У самой передовой траншеи танки напоролись на минное поле. Ахнул один мощный взрыв, другой, и замерли ещё две боевые машины.

Танки и самоходки стреляли почти непрерывно. Едва обнаруживалась цель, по ней били иногда с нескольких танков и самоходок одновременно.

Зенитную батарею подавили огнём, а пушки раздавили. Зенитчики стали разбегаться, но попали под автоматный огонь танкового десанта.

Как только самоходки подошли к немецким траншеям, десантники спрыгнули с брони и стали выбивать немцев из траншеи автоматным огнём.

Танки и самоходки давили блиндажи и доты, обрушивали и заваливали траншеи. Павел успел заметить, как гранатой подбили самоходку из их полка.

Пехотинцы с боем взяли первую линию траншей и бросились ко второй. Танки и самоходки перемешались.

Видя, как быстро были уничтожены их пехотинцы из первой линии, немцы открыли по нашей пехоте сильный ответный огонь из пулемётов. Бойцы залегли.

— Самоходы! Не стоять, вперёд! — прозвучало по рации.

Самоходки рванули вперёд, обогнав тихоходные тяжёлые танки ИС-2. Несколько из них уже добрались до траншеи и в упор расстреливали из орудий доты, крутились на траншеях. Машина Павла снесла колья с колючей проволокой. Под гусеницей хлопушкой взорвалась противопехотная мина.

— Иваныч! Гусеницами дави! — не выдержал Павел.

Самоходка развернулась, прошла вдоль траншеи и крутанулась на месте, руша бревенчатые стенки траншеи. В смотровые приборы было видно, как убегают немцы. Эх, курсовой бы или спаренный пулемёт! Сколько фашистов можно было бы положить!

— Иваныч, давай вперёд!

Самоходка ещё раз крутанулась на дзоте, немного завалилась на бок, выбралась из образовавшейся ямы и двинулась вперёд, к третьей линии траншей. Но то ли её не было, то ли они проскочили, не заметив её, только стрельба осталась позади. Самоходка прошла по полю и выбралась на мощёную дорогу.

— Стой!

Самоходка замерла. Павел хотел связаться по рации с комбатом — выяснить, что делать дальше? Ждать своих на дороге, возвращаться назад или идти вперёд? Он человек военный, и должен подчиняться приказам.