— Триста четырнадцатый, пушка слева!

В полку САУ таких бортовых номеров не было.

— Иваныч, давай по дороге.

Павел приник к смотровым приборам. Как бы немцы не поставили пушку или танк в засаде! Не хватало оторваться от своих и оказаться подбитым — помощи не дождёшься.

Справа промелькнул указатель.

— Толя, что там было написано?

— Я по-немецки не понимаю. Вроде — деревня какая-то.

Деревня оказалась небольшим городком. Самоходка въехала в него по дороге, перешедшей в единственную центральную улицу.

Проскочив пару кварталов, они затормозили на маленькой площади.

Несколько прохожих остановились, удивлённо глядя на боевую машину. Разглядев красную звезду на рубке, в ужасе бросились прочь. Фронт неумолимо надвигался на город, но никто из местных жителей не ожидал так быстро увидеть на своей улице советскую бронированную машину. Сейчас они поднимут панику, начнут звонить по телефонам. Немцы бросят сюда танки. «Надо убираться из этого городка!» — решил Павел.

— Разворачивайся и назад! — приказал он.

Выбросив из выхлопных труб клуб сизого дыма, скользя по булыжной мостовой, самоходка развернулась и помчалась обратно.

Вроде и улица одна, но поехали они не туда. Скорее всего, к площади выходило несколько улиц, и они ошиблись. Они поняли это, когда выскочив из города, увидели поле и несколько десятков немецких истребителей на нём. Но ничего другого, как использовать эту ситуацию, им уже не оставалось.

Немец-часовой у шлагбаума шарахнулся в сторону.

— Иваныч, дави!

Самоходка с ходу ворвалась на самолётную стоянку. Корпусом они били по самолётам и давили им хвосты. Вокруг всё трещало, скрипел и рвался самолётный алюминий.

По самоходке ударила очередь. Павел увидел, как в их сторону лихорадочно разворачивают спаренную установку зенитных «Эрликонов» — была у немцев такая 20-миллиметровая скорострельная пушка.

— Остановка! Толя, по зенитке — огонь!

Грохнул выстрел. Промахнуться с такой дистанции было невозможно. Они попали прямо в зенитную установку, только куски железа полетели во все стороны.

— Вперёд, дави!

Хрустело железо, лопались самолётные дутики. На разгромленной самолётной стоянке начинался пожар.

С коротких остановок сделали ещё два выстрела по зданию на аэродроме — штаб у них там был, что ли?

— Иваныч, разворачивай назад, убираться отсюда надо.

Расчёт второй зенитной установки, видя приближающуюся советскую самоходку, бросился врассыпную, Даже не попытавшись сделать ни одного выстрела. Да они и не могли повредить самоходку — 50-миллиметровые танковые или пушечные снаряды её просто не брали.

Они вырвались с аэродрома, оставив после себя хаос разрушения. На перекрёстке на мгновение остановились.

— По-моему, нам надо направо? — полувопросительно-полуутвердительно произнёс Павел. — Иваныч, давай направо.

На этот раз они угадали с направлением, выбравшись на дорогу, по которой попали в город.

Павел попытался ещё раз связался с комбатом, но в эфире слышался только треск помех. Рация 9РН брала только в пределах пятнадцати, а на возвышениях — в пределах восемнадцати километров. «Неужели мы так далеко от своих оторвались?» — удивился Павел.

Однако горючки должно хватить. Перед атакой полные баки залили, которых хватало на триста километров пробега.

Километров через пять стала слышна пушечная, а затем и пулемётная стрельба — впереди продолжался бой. Самоходка вышла в тыл к немцам немного на другом участке.

Павел боялся, как бы кто из своих же не влепил им снаряд — ведь трофейные машины использовали обе стороны.