На обоих концах поезда были бронеплатформы с зенитными автоматами «Эрликон». Замыкали концы поезда бронированные дрезины. Каждая из них имела по четыре пулемёта и обладала своим мотором. Они могли действовать самостоятельно, в качестве посыльных или разведывательных, но шли в сцепке с поездом. В случае повреждения паровоза дрезины своим ходом, хоть и медленно, но выводили бронепоезд из-под огня.

Из-за весенней распутицы немцы пользовались железной дорогой активно. Наши железнодорожники не могли использовать их дороги, так как в Германии колея была узкой, европейской.

Батарея с ходу проскочила несколько пустых немецких деревень — при приближении советских войск жители покинули дома. Собственно, и деревнями назвать их было нельзя: улицы вымощены булыжником, дома из кирпича, крыши перекрыты красной черепицей. Прямо не дома, а игрушечки с картинки.

Павел побывал в таких после. Что его удивило — так это то, что на домах не было видно водосточных труб. Как же так? Немцы — хозяева рачительные, и вдруг такой промах! Но оказалось, что свинцовые трубы были упрятаны в стены домов и зимой не замерзали.

По рации Павлу передали приказ — остановиться и начать обустраивать засаду, поскольку железнодорожные пути лежали в двух сотнях метров от них.

Боевые машины прошли через переезд, а самоходка Павла осталась в деревне. Взяв автоматы, члены экипажа обошли все дома в деревне. Не хватало только, чтобы здесь укрывались фрицы и в разгар боя подожгли самоходку гранатами.

А Павел присматривал место для засады. Лучшее место, на небольшом возвышении, вроде холмика, было за кирпичным сараем, возле крайнего дома. Павел даже запасную позицию присмотрел — за соседним домом. Оттуда железная дорога хорошо видна, а большая часть самоходки будет прикрыта домом. За сарай самоходку и загнали, заглушили двигатели. А чего попусту топливо жечь, когда неизвестно, через сколько часов будет этот бронепоезд, и будет ли он вообще?

Однако час шёл за часом, одолевала скукота, а вокруг — никакого движения.

— Хорошо, что грязь! — неожиданно для всех сказал Иван Иванович.

— Это почему же? — удивились все.

— Попробуйте угадать. Даю каждому одну попытку.

Экипаж задумался.

— Местных жителей нет, и нас никто не сдаёт — ну, что мы в засаде, — рискнул первым Василий.

— При чём здесь грязь? — отбил предположение Иван Иванович.

— После выстрела не поднимается пыль, не демаскирует, — сказал Павел.

— Вот! — механик поднял палец. — Потому он командир, ну а вы — только экипаж.

— Это нечестно, мы знали! — запротестовал Анатолий.

— Тогда почему молчали? Командир, что там по рации слышно? Может, уже раздолбали наши поезд?

— Молчат, — вздохнул Павел.

— Жрать охота, аж под ложечкой сосёт, — вздохнул заряжающий.

— Тебе всегда охота, думай о чём-нибудь другом, — заметил наводчик.

— Командир, может, я по домам пошарю, что-нибудь съестное найду?

— А если поезд?

— Так его же за километр слышно будет! Он же поезд!

Павел немного поколебался, но есть и в самом деле хотелось.

— Давай! Только автомат возьми, и недолго. Если услышишь, что поезд идёт — стрелой к машине, — разрешил Павел.

— Давно бы так!

Василий закинул автомат за плечо и неловко выбрался через кормовой люк в рубке.