Задним ходом они проползли метров сто, и Павел скомандовал:

— Стой!

Потом он откинул люк и прислушался. На поле боя гремели выстрелы, ревели моторы, но далеко.

Павел опасался, что один из танков пойдёт в посадку по просеке, оставленной самоходкой.

— Игорёк, теперь снова через посадку.

Самоходка, свалив дерево, выползла к полю, но не вся, а только ствол высунулся, корпус же с боков прикрывали деревья.

Прямо перед Павлом, на дистанции четырехсот метров двигался танк.

— Толя, он твой!

Наводчик навёл пушку и выстрелил. Есть попадание! Жалко только, что в моторный отсек.

Танк вспыхнул и встал. Из распахнувшихся люков стал выбираться экипаж. Такое попадание для экипажа подбитой машины — как выигрыш в лотерею. Танк сгорает, а экипаж жив. Когда же снаряд попадает в боевое отделение, выживают немногие.

Полюбоваться горевшим танком не удалось. По самоходке застучали пули. Стреляли с бронетранспортёра трассирующими пулями, явно указывая танкам цель.

— Толя, осколочным его!

Наводчик навёл пушку на бронетранспортер. Выстрел! Зачем тратить бронебойный снаряд, когда броня у бронетранспортёра 10 миллиметров. С него и осколочной гранаты за глаза хватит.

После попадания бронетранспортёр остановился. Он не горел, но и не двигался, и пехотинцы не покидали его. Но своё чёрное дело он сделал. В сторону самоходки Павла сразу повернулись башни двух танков.

— Задний ход и влево! — скомандовал Павел.

Самоходка дёрнулась, подминая деревья, и пошла назад. Деревья укрыли её, но один танк успел выстрелить. Самоходка остановилась.

— Игорь, что?

— Похоже — гусеница или каток.

— Смотри.

Игорь выбрался из машины.

— Парни, взять автоматы и гранаты и занять круговую оборону.

Заряжающий и наводчик выбрались из машины и залегли по обе стороны от неё. Павел до пояса показался из люка.

— Игорь?

— Каток направляющий разбит и у гусеницы — два трака.

Траки — мелочь, заменить их — дело получаса, тем более что на каждой самоходке и на каждом танке запасные траки возили с собой на броне. А вот каток — хуже. В полевых условиях его не сменишь. Самоходку надо буксировать на место дислокации батареи, там инженерно-техническая служба решит, смогут они заменить сами или отправят машину в тыл. Вот незадача! А поначалу бой так хорошо складывался.

Павел решил пройти через посадку, узнать обстановку. Осторожно выглянув из-за кустов, он увидел, что единственный немецкий танк пятился задом, отстреливаясь из пушки. Несколько бронетранспортёров тоже убирались задним ходом с поля боя. На них ползли четыре наших самоходки. С коротких остановок они вели частый огонь, целясь по танку. Оно и понятно. Стоит подбить танк, как бронетранспортёры станут лёгкой добычей.

Снаряды ложились рядом с T-IV, даже чиркали о броню башни и уходили рикошетом. «Торопятся парни, выдержки нет. Ну же, прицельтесь получше!» — Павел с досадой смотрел на бой со стороны.

Наконец кто-то угодил сначала в гусеницу, и почти сразу — по командирской башенке. Танк потерял ход, люки открылись — танкисты торопились покинуть повреждённую машину.

Неподвижный танк на поле боя — хорошая мишень. Едва они успели отбежать и залечь, как в танк, пробив броню, угодил ещё один снаряд. Танк задымил. Под прикрытием дыма танкисты стали отбегать к бронетранспортерам. Но наши самоходки догоняли их. Вот они уже в двухстах метрах и продолжают вести огонь из пушек. Застыл один бронетранспортёр, загорелся другой… Солдаты покинули подбитый бронетранспортёр и стали разбегаться. Вот где нужны были бы пулемёты!

Самоходки начали стрелять по пехоте осколочными гранатами. Но ведь по каждому пехотинцу из пушки стрелять не будешь.