По прибытии на место Василий и Анатолий унесли ранец и пулемёт в землянку. Павел с Игорем ждали вердикта инженера ремонтной службы.

Тот осмотрел машину и заявил:

— Завтра утром готово будет.

Экипаж направился в землянку. Павел сразу отправил заряжающего с котелками на кухню.

— Неси чего-нибудь поесть. Не обедали ещё, а уже по времени ужин должен быть.

— А почему я?

— В армии приказы старшего не обсуждаются, а исполняются. А ты идёшь, потому как самый молодой в экипаже.

Василий взял котелки и уже в дверях обернулся:

— Без меня не начинайте.

— Будь спокоен.

Хлопцы тут же высыпали содержимое ранца на снарядный ящик, приспособленный вместо стола.

Павел взял бутылку, прочитал этикетку.

— Кофейный ликер, испанский.

— Это водка с кофе, что ли?

— Да нет, вино такое, сладенькое.

— Я сладкое люблю.

Павел взялся за вторую бутылку.

— А здесь — ром ямайский.

— Вот немцы суки, со всего света пойло собрали. Попробуем сейчас!

— Сначала дождёмся Василия — обещали. Во-вторых, грамм по сто пятьдесят.

— Так мы же «безлошадные» сейчас!

Заявился Василий с котелками.

— Мужики! Ужин сегодня знатный. Макароны по-флотски, с мясом.

Экипаж встретил его восторженными возгласами.

— Садись быстрее, ждать устали.

Тут же разлили по стаканам ром и выпили за то, что живы остались, и за то, чтобы и впредь так же везло.

Ром оказался крепким, градусов шестьдесят-семьдесят, и обжигал рот.

— Силён, чертяка! — шумно выдохнул наводчик. — Сроду не думал, что немцы могут пить такую крепкую водку.

— Это не водка — ром.

— Да всё равно. Ихний шнапс слабее водки и пахнет, как самогон.

Все набросились на макароны. Готовили их редко, всё больше каши, и перловка уже в горло не лезла.

— Вась, ты не узнавал, по какому такому поводу мясо с макаронами?

— Повар сказал — корову бомбой убило. Чего добру пропадать? Вот её в котёл и отправили!

Потом пили за победу, за боевых товарищей. Поскольку ром быстро закончился, а хотелось ещё, открыли и попробовали ликёр.

— Сладкий больно!

— А мне нравится. Не хотите — не пейте, оставьте мне, — заявил Толик.

— Василий, что там у тебя ещё?

Выпили ещё две бутылки — французский коньяк и румынскую кукурузную водку. Коньяк экипаж не одобрил.

— Крепкий, но пахнет одеколоном, — заявил Василий. — А румынская водка ещё хуже шнапса. Вот чего я вам скажу, ребята, нет ничего лучше нашей водки.

Экипаж дружно поддержал. Павел только удивился — откуда в немецком бронетранспортёре такое разнообразие выпивки? Прямо на любой вкус. Или награбили по Европе? Немецкой пехоте перед атакой частенько давали выпить — ну так и наши этим баловались. Слегка выпивший солдат смерти меньше боится.

Утром все проснулись с головной болью. Завтракать никто не пошёл, и предложение «полечиться» оставшимся ликёром встретили молчанием. Не хватало, чтобы экипаж заявился за самоходкой с запашком и нетвёрдой походкой.

Павел ругал себя, что разрешил парням выпить лишнего. Ну прикончили бы бутылку рома — и баста! А теперь надо было исправлять положение.

— Экипаж, за мной!

Павел вывел их на небольшое поле за батареей.

— Бегом — марш! — и побежал сам, слыша за собой топот кирзовых сапог.

Вначале не хватало дыхания, в голове стучала кузница, по вискам и затылку как будто молоты били. Пот катился градом, ноги налились чугуном.