— Товарищ капитан! — вытянулся перед ним Павел.

— Знаю, мне Куракин по рации доложил. Гусев, осмотри машину.

Зампотех обошёл самоходку и вернулся.

— Ничего подозрительного, необычного не слышно было?

— Бой шёл, мы стреляли, мотор шумел. Но показалось, что щелчок по броне был звонкий.

— Не показалось, сержант. Идёмте.

Комбат, зампотех и Павел подошли к самоходке.

— Смотрите, — Гусев ткнул пальцем в боковой броневой лист. Там виднелось маленькое отверстие.

— Пуля, что ли? — неуверенно спросил Павел.

— Она самая, только из бронебойного ружья.

— Гусев, подожди! — вскинул руку комбат. — При чём здесь пуля?

— Есть у немцев противотанковое ружьё. Вроде обычное, калибр всего 7,92 мм, как у обычной пехотной винтовки. Только скорость полёта пули просто бешеная, и пуля имеет химический наполнитель — хлорацетофенон.

— Гусев, ты по-человечески, без мудрёных названий объясни, — не уяснил комбат.

— Вот я и говорю. Пуля была с отравляющим веществом. Экипаж, можно сказать, отравился.

— Товарищ комбат, со второй самоходкой такая же беда.

Все прошли ко второй самоходке. Зампотех осмотрел САУ и, найдя отверстие от пули ПТР, ткнул в него пальцем:

— Можете полюбоваться.

— Вот подлюки! — выругался комбат. — И что теперь делать?

— Отравляющее вещество не стойкое, надо проветривать самоходку ещё часа два. Потом желательно пулю найти и выбросить.

— Сазонов, Ильин! Задачу поняли?

— Так точно! — оба командира самоходных орудий вытянулись по стойке «смирно».

— Догоните потом. А то я уже грешным делом подумал — струсили. Только страшно было — сразу два экипажа. Да и немецких танков не было. Слава богу, разобрались без «контрразведки».

Комбат и замполит забрались в самоходку и уехали, а экипажи перевели дух. Если бы не зампотех, их могли бы обвинить в трусости на поле боя — ведь повреждений самоходки не имели.

Трусами и дезертирами занималась военная контрразведка СМЕРШ. После допросов дела передавались в трибунал, а дальше — разговор короткий. В лучшем случае — штрафбат, в худшем — расстрел. И практически зампотех сейчас спас два экипажа от необоснованных обвинений. Хорошо ещё, знающий попался, но ведь были такие случаи на фронте, ходили разговоры. Однако только сейчас каждый примерил ситуацию на себя.

Часа через два Павел решил спуститься в самоходку. Запах внутри оставался едким, но несколько минут можно было выдержать. Павел осмотрел все закоулки и щели, но пулю нашёл. Она была маленькой, конец сплющен от удара.

Брезгливо подхватив её пальцами, как дохлую мышь, Павел вылез на крышу боевой рубки.

— Вот она! — и бросил пулю на землю.

Оба экипажа с любопытством уставились на пулю. Внешне пуля как пуля, с виду — обычная немецкая винтовочная. А сколько бед экипажу могла принести!

Глядя на Павла, командир второй самоходки тоже полез в боевую машину. Он быстро нашёл и выбросил пулю.

Дышать отравляющим веществом, пусть даже и остатками паров, никто не хотел, а противогазов не было, хотя по штату они были положены. И потому решили подождать ещё немного — пусть выветрится.

Самоходчики уже стояли в восточных районах Польши. Наступление Красной армии после операции «Багратион» в Белоруссии выдохлось. Ставка выпустила директиву — занять оборону и стоять насмерть. Вовсю работала наша авиационная и армейская разведка.

Немцы же лихорадочно укрепляли свои позиции, строили бетонные укрепления на берегах Вислы.