— Сазонов, мы вкруговую объедем — по карте километрах в пяти ещё мост есть. Пришлём тягач, он тебя вытащит.

Батарея, изрыгая клубы дыма, прошла по дороге дальше, по правому берегу.

Ситуация сложилась нелепая: экипаж и самоходка в порядке, а двигаться и тем более бой вести невозможно. Появись сейчас немецкий танк — расстреляет самоходку за милую душу, как в тире. У неё пушка в небо глядит, что зенитка, и рубка неподвижная — не как башня у танка, не повернёшь в сторону. Оставалось уповать на удачу.

Экипаж выбрался из рубки. Уселись на крыше, закурили.

— Повезло нам, — сказал заряжающий.

— Это в чём же? — удивился Анатолий.

— Могли бы в самую середину реки рухнуть, а я плавать не умею.

— Да какая же это река? Ручей! Воробей вброд перейдёт. Вот я на Каме жил — это река! По ней пароходы до войны ходили — большие, с грузами и пассажирами.

А Павел смотрел на берег, на остатки моста. Ещё в танковой школе их учили, как вытаскивать танк из вязкого грунта — методом самовытаскивания. Под гусеницы, поперёк боевой машины укладывали бревно и привязывали его к гусеницам. Танк давал малый ход и, опираясь на бревно, выезжал. Сейчас, правда, ситуация не та, но попробовать можно. Ещё неизвестно, когда прибудет тягач или другая самоходка на помощь. А вдруг и другой мост тоже деревянный и подпиленный? Тогда сидеть им тут до вечера, а то и до утра. А бревна есть — от моста настил. Надо попробовать.

— Так, парни, есть идея.

И Павел вкратце разъяснил экипажу суть.

— Я в воду не полезу, — сразу заявил Василий.

— Тогда бери автомат и охраняй.

Василий полез в рубку за оружием, а Павел, Игорь и Анатолий стали раздеваться. Коли промочишь одежду, где её потом сушить? Всё равно прохожих нет, стесняться не перед кем.

Ногой Павел попробовал воду. Холодная, бр…р… р…р! Да и то сказать — октябрь, хоть и Европа, а зима на носу.

В воду попрыгали сразу, чтобы не так дух захватывало.

Нащупали в воде брёвна — они были соединены между собой железными скобами. Кряхтя от натуги, они выволокли брёвна на берег и шанцевым инструментом, который был в каждой самоходке или танке, выдрали скобы.

Брёвна были тяжёлые, мокрые — вчетвером они едва уложили бревно перед гусеницами. Пригодились и скобы — их вбили в бревно, пропустив через отверстие в гусенице. Бревно оказалось прикреплённым к обеим гусеницам спереди.

Экипаж оделся: мокрое тело обдувал лёгкий ветерок, и становилось зябко.

Игорь уселся на своё место, Павел встал на берегу.

— Трогай помаленьку!

Он дублировал свои команды жестами рук — всё равно за рёвом двигателя толком ничего не слышно.

Самоходка медленно тронулась с места. Гусеницы подминали под себя бревно, и она медленно поднималась по склону. Вот она качнулась на изломе грунта и тяжко встала грузным телом на ровный берег.

Павел скрестил руки:

— Глуши!

Выбраться на берег удалось без тягача, и теперь требовалось снять бревно.

Пока экипаж работал кувалдами, сбивая бревно со скоб, Павел забрался в самоходку и вызвал по рации взводного.

— Ольха, ольха, я тополь-два!

Взводный отозвался сразу.

— Что у тебя?

— Мы выбрались на берег, тягач не нужен.

— Повезло. А мы через мост переправиться не можем, с поляками бой ведём. Давай по берегу к нам, поддержи огнём и гусеницами. У тебя пулемёт есть?

— Трофейный, товарищ младший лейтенант.

— Только поосторожней, у них гранаты противотанковые. Машину Пашки Веденеева подбили.

— Понял, выполняю. Конец связи, — Павел отключился.

— Игорь, направо и вдоль берега — там наши с поляками бой ведут.