Немцы же лихорадочно укрепляли свои позиции, строили бетонные укрепления на берегах Вислы. После открытия 6 июня 1944 года Второго фронта для наших войск ничего не изменилось, поскольку основные силы немцы держали на Востоке. Русские были для них главным, самым сильным и самым страшным противником. Активизировались отряды АК — Армии Крайовой, руководимой эмигрантским правительством в Лондоне.

Первое время, после прихода Красной армии на польские земли, АКовцы сотрудничали с советским военным командованием, и даже проводили совместные боевые действия против немцев. Но потом они попытались в освобождённых районах Польши поставить своих людей в администрации городов и сёл.

По приказу свыше сотрудники НКВД и СМЕРШа арестовали польских офицеров, а рядовой состав разоружили и мобилизовали в Войско Польское генерала Берлинга.

Бойцы АК ушли в подполье и стали активно вредить Красной армии. Доходило до боестолкновений. Но поскольку Красная армия имела опытных фронтовиков и тяжёлую технику, большие отряды были уничтожены или рассеяны. АКовцы перешли на партизанские методы войны — они рвали связь и стреляли в спины бойцам Красной армии. Ни Венгрия, ни Чехия, ни Румыния — даже Финляндия такого себе не позволяли. А поляки ненавидели всех — немцев, русских, украинцев. И со всеми вели боевые действия.

Столкнуться с диверсией польских АКовцев пришлось и самоходчикам. Их батарея шла к небольшому польскому селу. Первой в колонне была самоходка Куракина, как командира взвода, следом за ней свою боевую машину вёл Павел.

Они подъехали к небольшой — метров семь-восемь шириной, но с крутыми берегами — речушке. Через речку был переброшен деревянный мост.

Самоходка Куракина съехала перед мостом в сторону. Из люка высунулся сам Савелий и махнул остальным рукой — мол, проезжайте. По обыкновению, он лично следил за тем, как его подчинённые преодолевают сложные участки, иногда подсказывая по рации наилучшую траекторию движения.

Мост сложности не представлял — всего-то десять метров бревенчатого настила. С виду мост был крепкий, и брёвна толстые.

— Трогай потихоньку, — скомандовал Павел механику-водителю.

Самоходка тронулась, они въехали на мост, и Игорь немного увеличил скорость.

Когда до противоположного берега оставалось метра четыре, мост резко повело в сторону, и он рухнул. Самоходка, по инерции преодолев ещё часть пути, упала.

Удар был настолько силен, что у членов экипажа клацнули зубы. В потрохах машины загремело, захрустело железо, и двигатель заглох.

Павел высунулся из люка. Самоходка преодолела реку, упав уже на берег. Корма её была в воде, а нос с пушкой торчали над берегом.

Больше половины моста лежало в реке, и на деревянных опорах были видны свежие подпилы — кто-то из поляков хорошо поработал пилой. Небольшие нагрузки вроде лошади с повозкой или проходящих людей мост выдерживал, но самоходка была для подпиленных опор нагрузкой чрезмерной. На это и был расчёт.

Окончательно придя в себя, Павел окликнул экипаж:

— Все целы?

Оказалось — все.

— Заводи!

Со второй попытки дизель запустился.

— Первую передачу, и понемногу пробуй выезжать.

Гусеницы провернулись, самоходка дёрнулась вперёд и остановилась. Склон был всего-то просто тьфу — метра два, но крутой. Гусеницы беспомощно скребли грунт, а самоходка — ни с места.

— Выключай передачу, не мучай машину.

С другого берега за злоключениями Павла смотрел Куракин и вся батарея.

По мосту к месту обрушения подоспел комбат, следом — Куракин. Оба сразу обратили внимание на свежие подпилы в опорах.

— Сазонов, как у тебя?

— Экипаж цел, самоходка — тоже, только выбраться на берег сами не можем.

Комбат и командир взвода стали совещаться на мосту, поглядывая на карту в планшете.