Павел потоптался.

— Чем экипаж занимается?

— Гусеницу натягивает — еле до батареи доползли. Товарищ младший лейтенант, — набрался духу Павел, — вы Катю Перегудову знаете?

— Кто же её в полку не знает? Познакомиться, что ли, хочешь?

Павел почувствовал, как запылали щёки. Сроду не замечал он за собой раньше такого.

— Вроде того, — промямлил он.

— Не советую, она девка боевая, за словом в карман не лезет, прилюдно отошьёт. И шашни не водит.

Павел приуныл. Сказать, что девушка ему понравилась, он не мог — видел её мельком, да и то сначала за юношу-новобранца принял. И всё-таки она чем-то его зацепила.

Павел решил сходить к танкистам и попытаться познакомиться. Не откладывая в долгий ящик, он направился в полк.

Танки стояли на окраине села. Экипажи были заняты своими делами — чистили пушки, загружали боеприпасы. Несколько танков заливали горючее у бензовоза.

Там же Павел увидел и Т-70. Это мог быть не тот танк, не Катин. Но Павел направился туда.

Из башни танка выбралась девушка. Тёмно-синий танковый комбинезон ладно обрисовывал стройное тело, из-под шлемофона выглядывали кудряшки волос.

Павел козырнул, представился:

— Сержант Сазонов. Разрешите познакомиться?

— Старшина Перегудова. У вас ко мне дело, товарищ сержант?

— Да нет, собственно…

— А, это тот самоходчик, что сегодня еле полз?

— Он самый.

— Кругом! Шагом марш! — скомандовала девушка.

Павел немного опешил, но приказ выполнил. Танкисты, смотревшие на сцену знакомства со стороны, злорадно засмеялись. Видимо, им наблюдать такое было не впервой. Тем более Павел был не танкист, а самоходчик, на которых танкисты поглядывали свысока.

Павел готов был провалиться сквозь землю. И зачем он только пошёл знакомиться с этой язвой? Ведь сказал же Куракин — не ходи.

Он уже отошёл от девушки на несколько шагов, как кто-то из танкистов спросил:

— Эй, парень, у кого из вас бортовой номер 716?

— Это моя машина, — недоумённо пожал плечами Павел.

Танкисты перестали смеяться, и наступила тишина.

— Выходит, это ты «Пантеру» подбил?

— Я. Она за домом в засаде сидела и сбоку ударила.

— Точно, двоих наших подбила.

Танкисты обступили Павла.

— Молодец, парень! Вовремя ты его засёк! Сам знаешь, какая обзорность из танка.

Танкисты похлопывали его по плечу, пожимали руку.

— У тебя сколько на счету? — спросил кто-то.

— В общей сложности… — Павел задумался. Будучи самоходчиком, он подбил шесть танков и бронетранспортёр, да ещё танкистом имел на счету уничтоженные танки, аж девять штук. Но о них говорить нельзя, он сейчас Сазонов.

Павел выдохнул:

— Шесть танков и бронетранспортёр.

На самом деле у него было на два танка больше — это когда он самовольно в самоходку забрался, ещё будучи во взводе пропаганды. Только комбат распорядился их на Куракина записать.

— Молодец, хорошо воюешь! Тебя бы надо к нам, в танкисты. Что самоходка — всегда во втором эшелоне, опять же — башни нет. Пока развернёшься, самого три раза подобьют.

Павел бы и рад к танкистам перейти, да побаивается: раскроется его обман, что вовсе не Сазонов он, а Стародуб. Да и комбат упрётся: зачем ему опытного и результативного командира самоходки не за понюшку табаку отдавать в чужие руки?

— Нет, парни, я уж к батарее привык, к экипажу.

— Зря ты, подумай хорошенько. Небось, и наград полно?

Павел расстегнул ватник, показал медаль.

— Негусто, не балуют самоходчиков, — разочарованно протянул старшина-танкист.