Батарея стояла компактно — комбат не разбрасывал самоходки при постановке на ночёвку в чужих землях. Это у нас, в России да в Белоруссии иногда пренебрегали безопасностью: население-то своё, встречало освободителей с радостью. А в Польше ситуация была иной, и потому караульную службу несли исправно.

Батарея после бани отдыхала, и около десяти часов вечера Павел пошёл проверять посты: не дай бог кто уснёт на посту да ЧП случится. Было такое у танкистов три дня назад. Уснул караульный или отвлекли чем, только зарезали его и оружие забрали. Не иначе как местные.

Выйдя на улицу из дома, где они встали на постой, Павел увидел колонну идущих солдат. Их было много — не меньше роты, они курили и разговаривали. Павел вслушался и не поверил своим ушам: речь звучала немецкая. Павел так и замер на месте. Приглядевшись, он увидел при свете луны немецкие автоматы на груди, а один из солдат нёс на плече МГ-34.

Один из пехотинцев, заметив Павла, спросил:

— Камрад, как село называется?

Павел, не растерявшись, тут же ответил ему на немецком:

— О! Эти труднопроизносимые польские названия! — выразил своё отношение к названию села солдат.

Остальные солдаты засмеялись, а у Павла по спине побежали мурашки. Экипажи спят, и, случись стрельба — многие погибнут, не успев сделать и одного выстрела.

Колонна прошла, а Павел, рванув к комбату, постучал в окно дома, где тот квартировал:

— Товарищ комбат! Это я, Сазонов!

— Что случилось? — капитан открыл окно.

— Немцы! Целая колонна пехотная через село только что прошла!

Капитан спросонья сначала ничего не мог понять:

— Куда?

— Откуда мне знать? Наверное, к своим.

— Ну-ка, дыхни!

— Да я трезвый как стёклышко!

— Сколько их?

— Не меньше роты!

— Вот вечно ты, Сазонов, приключения найдёшь! То самоходку чуть не утопил, то немцев увидел, — капитан зевнул. Он явно раздумывал, что делать. Немецкая пехотная рота — подразделение сильное. Бросить на них самоходки? Так пулемётов нет. Догонять пешими? Потери личного состава могут быть катастрофическими.

— Прошли немцы — ну и чёрт с ними. Ты лучше караул проверь.

— Слушаюсь.

Его дело, как караульного начальника, доложить. А решать командиру. Только откуда здесь, в нашем тылу, за семь километров от передовой немцам взяться?

Павел осознал, как близок он был к смерти. Схватись он за наган, сделай выстрел да подними тревогу — и первая пуля досталась бы ему. А по Уставу караульной службы он должен был действовать именно так.

Всю ночь он проходил, беспокоя часовых, пока Анатолий из его экипажа не взмолился:

— Товарищ сержант, да не сплю я! Чего меня через каждые полчаса проверять?

Про колонну Павел никому рассказывать не стал — как, впрочем, и комбат.

Через день их бросили на поддержку танкистов их же полка. Как и положено, первыми в атаку должны были идти танки, во второй линии — самоходки. Боевые машины заняли порядки, по рации прозвучала команда «Вперёд».

Первыми двинулись несколько тяжёлых «КВ», за ними — средние Т-34. Танки изредка постреливали, но пока не встречали видимого сопротивления.

Настал черёд самоходок — они шли развёрнутым строем в полукилометре от танков.

Вдруг одна из тридцатьчетвёрок загорелась.

Павел крутил головой в командирской башенке, пытаясь определить, откуда произведён выстрел. Это могла быть хорошо замаскированная противотанковая пушка или танк в засаде. По любому огонь с флангов губителен — ведь боковая броня тоньше лобовой.

Наши танки пока шли вперёд.