Вошли во двор. Собак оказалось аж три штуки — мощные восточно-европейские овчарки. Они уже не гавкали. Хвостами виляли, выказывая преданность хозяину. Но на гостей косились неодобрительно и изредка рычали.

При тусклом освещении — хозяин, запирая калитку, выключил лампочку на столбе у ворот — подробно разглядеть двор было трудно. Непосредственно перед воротами и калиткой была небольшая асфальтированная площадка, довольно ровная, хотя кое-где потрескавшаяся, даже с бордюрными камнями по краям. За бордюром шпалерами росли кусты желтой акации, которые, по идее, когда-то подстригали кубиком, но, похоже, давно перестали это делать. За акациями, окаймляя площадку, росли тополя, а дальше вправо от ворот, просматривался фруктовый сад, в междурядьях которого росла картошка, а в промежутках между деревьями — какие-то ягодные кусты. Слева от площадки располагался дом с кирпичным крылечком, над которым был устроен жестяной навес. А за домом с этой стороны просматривались еще какие-то постройки.

Когда Юрка и Даша в сопровождении Алексея Ивановича и Валентина Сергеевича — собаки остались во дворе — поднялись на крыльцо и вошли в дом, то Таран сразу почуял, что дела у здешнего хозяина, должно быть, неважнец. Навес над крыльцом, державшийся на красивых кованых кронштейнах с завитушками, здорово облупился и поржавел. Его Таран на месте хозяина давно бы покрасил. Жесть, допустим, красным суриком, а кронштейны — черным кузбасс-лаком. Заменил бы расшатавшиеся и потрескавшиеся плитки, которыми было выложено крыльцо, и набил бы новые перила. Но то ли хозяин средств на эта пустячные работы не имел, то ли у него руки не доходили или росли не из того места.

За входной дверью обнаружилась прихожая, весь вид которой показывал: здесь начинали обустраиваться, но почему-то не закончили. Прихожая была просторная, явно, как говорится, с претензиями, но практически пустая. Только простенькая вешалка из досочки с четырьмя старомодными большими крючками из литого алюминия — такие у строителей в бытовках бывают — да деревянная самодельная табуретка. Вместо коврика для вытирания ног перед входом лежал старый мешок из-под картошки. А сам пол был застлан каким-то серым линолеумом самого невзрачного вида. Более того, стены в этой самой прихожей оставались некрашеными. Потолок, правда, выглядел побелен<style name="1">ным, но </style>там, куда, на взгляд Тарана, люстра просилась, висел один голый патрон с сорокаваттной лампочкой. И зеркала не было, даже маленького, чтоб хоть причесаться перед выходом из дома.

В прихожую выходило несколько дверей. Справа пахло кухней, слева, похоже, была какая-то кладовка. Алексей Иванович открыл еще одну, за которой оказалась вполне городская ванная с газовой колонкой, и сказал:

— Вот тут можете руки помыть. А ежели желаете, то и душ примите… — Не иначе он учуял помоечный дух, который хоть и выветрился за день, но не совсем.

— Мы бы с радостью, — произнесла Даша, — но нам не во что переодеться…

— Могу халаты дать на время, — произнес хозяин. — А свое простирните и повесьте на трубу у колонки. Она разогревается и остывает не скоро. Глядишь, все ваше подсохнет до утра.

— Ой, спасибо! — воскликнула Даша. — Вы так добры…

— А я вам пока ужин разогрею! — широко улыбнулся Валентин Сергеевич.

— Ох, сколько мы вам хлопот наделали! — вздохнула Даша.

— Ничего, это приятные хлопоты. Гость в дом — Бог в дом, слышали такую пословицу?

— Мы еще слышали насчет того, что незваный гость хуже татарина. — Даша мило состроила дяде глазки, но при этом от Таранова взгляда не укрылось какое-то малозаметное беспокойство, появившееся у нее на лице.