Пятак, как и положено, находился при Седом, в угловой комнате с камином. Вдвоем они могли держать под огнем и ворота, и двор — сектор больше 120 градусов. Здесь же, под их присмотром, находилась Даша. Ей строго-настрого велели сидеть тихо и не вякать, и уж тем более не подходить к окнам.

На вопрос Чалдона Седой заставил отвечать Пятака. Его бы Костыль сразу узнал по голосу. А Пятака знали только по морде, он обычно на стадии базара помалкивал. Вот когда до мордобоя и стрельбы доходило — тут он вступал в дело.

— А вам кого? — спросил тот своим внушительным басом, не выставляясь в окно.

— Нам бы Душина Алексея Ивановича, — ответил Чалдон.

— Нету его, в город уехал! — бодро соврал Пятак. Это было загодя согласовано с Седым.

— А вы ему кто будете, извиняюсь?

— Знакомый, комнату снимаю на лето. Дачник, короче.

— Интересно, а он еще комнатку не сдаст? Мы тут тоже с друзьями решили на природе отдохнуть.

— Это у него справляйтесь, я не знаю.

— Может, спуститесь вниз, ворота откроете? А то неудобно как-то получается.

— Не буду я открывать. Чего это ради? Может, вы банда, грабить приехали? Тут место не людное, гостей хозяин не заказывал, езжайте с Богом, пока милицию не вызвал!

— Чалдон ушел куда-то к самой дальней от ворот «паджере», должно быть, для консультаций.

Не сторговались…

Сколько Чалдон консультировался, Седой по часам не замерял, но показалось, будто очень долго. А время-то текло. Когда Пятак припугнул ежа голой задницей, то есть сбрехнул насчет вызова милиции, Седой вдруг вспомнил, что времени до семи утра осталось совсем немного. Менты имели полное право и впрямь приехать, если Вася не догадался еще пару часов выторговать у своего «свата». Конечно, Самолет догадливый и вполне может понять, что у Седого не все в порядке. Но деньги у него не лишние, и ежели Седой вернется с пустыми руками, то стребует их с него. А это может быть довольно крутая сумма…

Нет, Седой, конечно, не верил в то, что Костыля испугает упоминание о милиции. Ясно ведь, что проводного телефона к дому не подведено, а мобильные здесь не работают. Седой уже пытался позвонить Васе, и вышел облом. Спутниковый, возможно, и работал бы, но наличие такого аппарата для российского фермерского дома вещь нехарактерная. К тому же у Жориной конторы в ментовке были связи покруче, чем у Самолета, и ему могли обеспечить невмешательство за гораздо меньшую сумму на гораздо большее время. Но все-таки сердцем он надеялся на то, что Костыль не решится заводить разборку.

Увы, надежды эти накрылись медным тазом. Костыль повел себя так, как будто ментов и прочих органов вообще не существовало. Или как будто сам был по меньшей мере начальником РУОПа. Он подошел к «уазику» и крикнул, особо не показываясь:

— Седой! Ты же здесь, япона мать! Фига ли прячешься? Выходи, побазланим немного!

— Не знаем мы никакого Седого! — отозвался Пятак. — Сказано, хозяина дома нет!

— Слышь ты, шестерь, — очень нескромным тоном произнес Костыль, — заткнись, не с тобой разговаривают. Короче, Седой, ты выйдешь или мне самому подняться?

— Ну здесь я! — Седой решил, что пока рано заводиться, хотя уже понял — добром не кончится. — Меня что, плохо слыхать, братуха?!

— А спуститься тебе гордость не позволяет или как?

— Считай, что «или как».

— Это в смысле, что ты перебздел со страху? Не бойся, мы просто поговорить приехали.

— Ну говори, я тебя хорошо слышу. А вообще за словами следи изредка.