— Ладно, буду краток, чтоб ты не волновался. Мы тут два ружьишка нашли случайно, и вот этот «козлик» поблизости стоял, — Костыль похлопал по капоту «уазика». — На нем девка с парнем от нас очень невежливо уехали, слышал, наверное? Так вот, есть мнение, что они тут, на ферме у Душина, прячутся.

— Родной, если б они здесь были, мы б их тебе уже вывели, — произнес Седой. — Нету их, сбежать успели.

— Не пудри мозги, корефан. Прячешь ты их, потому что ни хрена головой не думаешь. Если надеешься слупить с нас за услугу, то фиг ты угадал. Даром отдашь, понял?

— Заходи да проверь сам, — предложил Седой. — Хошь, открою для тебя лично калитку? Или слабо зайти одному?

Это был ответный удар за упрек в трусости.

— Да нет, — ответил Костыль, — ты мне их, кореш, сам за ручку выведешь. Я тоже иногда бываю гордый.

— Смотри-ка! — съехидничал Седой. — А может, просто очко играет?

— Да нет, друган, я за тебя беспокоюсь. Если я сюда сам поднимусь, ты пожалеть можешь.

— Правда? Ну, поднимайся!

— Похоже, братан, я зря время трачу. Короче, условия простые: выводите мне парня с девкой и хозяина, после чего сами садитесь и валите домой на полном газу. На раздумья — минута. Дальше разговор будет не такой вежливый. Время пошло!

Только в этот момент Седой разглядел — да и то случайно! — что братки Костыля, пока их основной ля-ля разводил, втихаря выползли из джипов и перебежали к забору. Сколько их там всего укрылось — не рассмотрел. Но в том, что теперь они обогнут забор и выйдут на тылы, не сомневался. Теперь надо было надеяться, что Мохеру повезет больше, чем Крылову.

— Минута прошла! — объявил Костыль. И мигом нырнул под ближнюю к «уазику» «паджеру». Перекатился колобком, прыгнул в боковую дверь, и оба джипа рванули вдоль забора вправо от ворот, а «уазик» — влево, в направлении недостроенного коровника. А из-за забора, оттуда, где прятались загодя выскочившие бойцы Костыля, гулко ударил выстрел помпового карабина, и в окошко второго этажа, как раз в ту комнату, где находились Седой, Пятак и Даша, влетела некая фигулина, трескуче разорвалась, и по комнате стал расползаться желтоватый дым.

— «Черемуха»! — завопил Седой. — Тикай!

Он-то успел выскочить, не глотанув этой дряни. А вот Пятак и Даша вовремя не отреагировали. Зачихали, закашляли, залились слезами…

В то же самое время со стороны сада послышался трескучий удар — это джипы Костыля дружными усилиями протаранили забор. Шарах! Гвозди, которыми были прибиты к столбам слеги, не выдержали, и целая секция между двумя столбами легла плашмя. Кум, наблюдавший за воротами, мог стрелять только наугад — деревья и кусты загораживали от него нескольких бойцов с автоматами, одетых в камуфляжную форму, которые сразу проскочили в сад и залегли в междурядьях, прячась в картофельной ботве. Панкрат из своего крыжовника успел только один раз стрекануть. Четыре автомата дружно полили его свинцом и навертели дыр, которых на пять покойников хватило бы.

Эти четверо, разделавшись с Панкратом, сделали перебежку парами. Двое мочили по окну кухни, а двое других, пробежав по грядке, нырнули в ботву. Кум теперь не только ни черта не видел, но и башки поднять не мог — пули влетали в проем окна почти непрерывно, рикошетили от стен, отсекали щепки от оконной рамы, где стекол уже после первого штурма почти не осталось, дырявили металлическую посуду и расшибали всякие банки-склянки. Ошалевший со страху Кум уселся на корточки сбоку от окна, спрятав голову за простенок, положил автомат на подоконник и давил на спуск, посылая пулю в белый свет как в копеечку.