— Кто это?

— Один из них тебе знаком, Чеченец.

— Что?

— Затейника вспомни, он тебя кинул на поле, — усмехнулся Арсений. Все рассказал, всю подноготную. А вот где дискета не знает. А ведь правая рука Лаптева. Был ею, — подошел к столу с арбалетами и стрелами. — Ну что, Алексей Николаевич, отомсти за себя и Алису, — хотел передать мне архаичное, но модное оружие.

— Нет, — сказал я.

— Почему?

— Я трупам не мщу.

— Благородно-то как, — цокнул Арсений. — А он бы тебя не пожалел.

— Пожалел… тогда на поле… — вспомнил я.

— Это тебя другие пожалели. Может быть, даже Лаптев. А ты его за это… туда… — вскинул голову к потолку. — Нехорошо.

— Это наша личная разборка.

— Эх, племя младое, незнакомое; проще надо быть, детка, — прицелился из арбалета. — Врага надо знать в лицо и уничтожать при любом удобном случае, — зазвенела тетива и стрела впилась в щиколотку несчастного.

От боли он забился в конвульсиях и захрипел; кровавые пузыри лопались на губах, точно жвачечно-резиновые шарики на устах ребенка.

Что-то во всей этой странной и подозрительной истории не сходилось. Можно было поверить в существование некоего секретного спецподразделения, занимающегося проблемами нашей доморощенной наркомафии, однако смущала некая театрализованность и аномальность в поведении краснострелочников.

На мой взгляд, муж Алисы не мог с таким садистским удовольствием издеваться над беззащитной жертвой. Следовательно, человек, называющий себя Арсением, есть самозванец и лгун, или я тогда совсем ничего не понимаю в женщинах.

— К сожалению, мои дураки перестарались, — проговорил Арсений, отбрасывая арбалет. — Разве так убивают? — Кивнул на лужу крови. — Чик, и все. Нехорошо, никакого удовольствия. Ни тебя, ни врагу. — Мы направились на выход. — Нужно, чтобы в твоем лице видели избавителя от мук. Благодетеля… — Сокрушался. — Нет у нас культуры жертвоприношения, как у племен в устье Амазонии… Я этот вопрос изучал, друг мой… Цивилизация губит все… Что такое, например, электрический стул? Пародия. Все равно, что сесть на утюг… Ближе к природе надо, к ней-к ней…

Я слушал разглагольствование своего спутника и убеждался, имею дело с параноидальным бредом. Получать удовольствия от убийства себе подобных? Мир жесток и немилосерден, однако не до такой же степени.

По возвращению в «шкатулку» мы снова обсудили проблему поиска компакта-диска. Я выразил сомнения, что её можно обнаружить. Мне улыбнулись: отчима я знал лучше многих, нужно просчитать варианты, куда он мог спрятать вещицу. Время ещё есть, но нужно торопиться — увы, мертвые уходят, оставляя нам одни проблемы.

И последнее: все мои шаги будут контролироваться. Если возникнет желания удрать на Багамские, блядь, острова под пальмы, то лучше сказать сразу: отправим экспрессом «Красная стрела», посмеялись мои новые приятели, любящие хорошую шутку, как кровавый бифштекс.

На этом и расстались; мысль о том, что я не смогу выполнить приказ родины, вообще не рассматривался.

Странные и самоуверенные люди, решившие, что Чеченца можно напугать оригинальными приемами умерщвления.

Меня проводили до буржуазного «бьюика» и я, плюхнувшись в него, покатил в гордом одиночестве на родную сторонку.

Безжизненный, как зомби, водитель крутил колесо руля из бивня индийского слона, а я, глядя на заснеженно-темный мелькающий мир, думал обо всем и ни о чем.