Алиса-Алиса… Что знаю о ней? Ровным счетом ничего. Страстная, великолепная, любвеобильная женщина, возникшая из ниоткуда. Нет-нет, материализовалась она в вагоне скорого поезда Москва-Стрелково. Случайная встреча? Теперь уж и не знаю, что думать. Неужто существовала какая-то замысловатая интрига по отношению ко мне?

Предположим, общество спасения отчизны «Красная стрела» разрабатывала моего отчима и решила приблизиться к нему с помощью меня? Но более далеких людей, как я и Лаптев, было трудно сыскать. И потом: супруга Алисы я представлял совсем иным — затюканным импотентом на дипломатическом поприще. Иначе как объяснить африканскую страсть женщины? Можно раздвинуть ноги и сделать вид, что получаешь глубокое удовлетворение, но сыграть душевные порывы невозможно. Так что образ Арсения в роли великодушного супруга не вызывает доверия. Тогда кто он?

И ещё — Иван Стрелков. Он хотел приехать поговорить. О чем? По телефону он заметно что-то не договаривал и этот вопрос: не обижает ли меня кто?.. И почему он ещё не приехал?

Вопросы-вопросы, и нет ответа на них. Во всей этой истории, конечно, самая большая загадка для меня — Лаптев.

Как я, живущий практически бок о бок с ним, не видел разительных перемен: авто, охрана, евроремонт дачи, флигелек, банька с бассейном. Наивно думал: ворует в своем железнодорожно-торговом кусте, что не возбраняется, ан нет — делишки, куда резче.

Пока я, как последний дурак, метался в поисках мифического Юзика на Киевском вокзале, уверенный, что вот-вот наступлю на хвост наркомафии, перед самым моим носом…

А все почему? Причина проста — слишком был занят собой и своими кишечно-желудочными проблемами. И вот результат: имею то, что имею — за спиной всевидящее око «Красной стрелы», впереди — поиски неизвестно что, неизвестно где. Бздынь, одним словом.

Да, нечего делать — будем играть по чужим правилам, а там посмотрим, куда нелегкая вывезет.

Найдя по телефону господина Соловьева, попросил выдать мне в личное пользование машину, можно подержанную, скромно заметил я.

— Это ж какая будет по счету? — завредничал директор ТОО «Лакомка».

На это я пошутил: взорву к такой-то матери весь автопарк нашего предприятия по производству картона и бумаги.

Угроза подействовала, и через час я уже катил на «Гранд Чероки» по трассе. Машина была практически новая и, боюсь, слямзенная на одной из столичных улиц в четыре часа утра. Правда, признаюсь, это обстоятельство меня ничуть не трогало: кто-то теряет — кто-то находит. И все ошибки в этой жизни можно исправить, кроме одной — смерти.

Моему отчиму не повезло, так сложились обстоятельства, что я его возненавидел — сначала за уход Ю, у которой оказалась попорченная, его кровь, а затем за то, что он меня купил, как безделушку. И теперь он лежит набальзамированной, торжественной куклой в гробу из дорогого дерева под фальшивый плач оркестра и не испытывает никаких чувств, кроме одного скуки.

Живые так страшатся смерти, что готовы устраивать распомаженно-азиатские шоу для окоченевшего безразличного трупа, чтобы только их хоронили тоже с почестями, сопливым плачем, прочувствованными речами и лязгом оркестровых тарелок.

Нет уж, лучше разорвать, повторюсь, себя в кровавые ошметки, чем принимать участие в таких общенародных представлениях.

Кстати, мне, живому, надо было бы поприсутствовать на этом печальном мероприятии, чтобы увидеть друзей покойного — соратников по общему делу, да думаю, мы ещё успеем познакомиться поближе. В более приятных условиях.

Пока же попытаюсь действовать наобум. Если поиски ведутся на даче, на то имеется свой резон. Почему бы и мне не сделать ставки? Ставки сделаны, господа. Ставки больше не принимаются.