Ее единственная одежда была в столь плачевном виде, что я и Казрак направились к интенданту за парой рабского платья. Это должно было уничтожить любые подозрения о ее истинном положении. Казрак на свои личные деньги купил две вещи, которые он считал главными – ошейник, который он сразу отдал граверу, и плетку.

    Мы вернулись в шатер, где Талена с неудовольствием встретила новую одежду. Она поджала губы и, если бы не присутствие Казрака, она прямо высказала бы свое неудовольствие.

    – Не думаешь ли ты ходить в одежде свободной женщины? – спросил я.

    Зная, что в присутствии Казрака ей придется играть свою роль, она негодующе посмотрела на меня, надменно наклонила голову и сказала:

    – Конечно, нет, – иронически добавив, – хозяин. – Выпрямившись, она с быстротой стрелы исчезла за занавеской. Через минуту оттуда вылетело ее разодранное голубое платье.

    А еще через минуту Талена вышла из-за занавески, чтобы показаться нам одетой в такое же рабское платье, которое носила Сана – короткое, без рукавов, сшитое в виде диагональных полос.

    Она повернулась перед нами.

    – Я вам нравлюсь? – спросила она.

    Это было очевидно. Талена была очень красивой девушкой.

    – На колени, – сказал я, доставая ошейник.

    Талена побледнела. Казрак хихикнул, и она склонилась передо мной, сжав кулаки.

    – Прочти, – сказал я.

    Она прочла надпись вслух:

    – Я СОБСТВЕННОСТЬ ТЭРЛА ИЗ БРИСТОЛЯ.

    Я защелкнул стальной ошейник и положил ключ в сумку.

    – Не принести ли железо? – спросил Казрак.

    – Нет! – взмолилась Талена, впервые испугавшись.

    – Я не стану клеймить ее сегодня, – сказал я, сохраняя спокойствие.

    – Царствующие Жрецы! – рассмеялся Казрак. – Ты заботишься о самке тарлариона!

    – Оставь нас, воин, – сказал я.

    Казрак вновь рассмеялся, подмигнув мне и преувеличенно церемонно покинул шатер.

    Талена вскочила на ноги и бросилась на меня с кулаками. Я схватил ее за запястья.

    – Как ты осмелился?! – возмущалась она. – Сними эту вещь!

    Она отчаянно боролась со мной, но когда поняла, что силы не равны, я отпустил ее.

    – Убери этот презренный предмет! – приказала она. – Сейчас же!

    Губы ее побелели от ярости.

    – Дочь убара всего Ара не может носить чей-то ошейник.

    – Дочь убара всего Ара, – сказал я, – носит ошейник Тэрла из Бристоля.

    Последовала долгая пауза.

    – Впрочем, – она попыталась спасти лицо, – тарнсмену вполне к лицу надевать свой ошейник на дочь богатого торговца.

    – Или дочь козьего пастуха, – добавил я.