По дороге в Гонконг пережили неслабую бурю. Корабли раскидало по Восточно-китайскому морю, которое тут называют просто Восточным, а китайцы кличут Дунхай, что дословно и переводится — «восточное море». Сильно о других кораблях Сашка не беспокоился. И буря не самая сильная и рядом куча портов в материковом Китае и на острове Тайвань. Корабли перед этим тщательно просмолили и прокренговали. Единственно чуть за настоящую «Палладу» волновался, кораблик старенький и в Реальной истории бурь в этих местах не пережил. Разобрали на дрова, кажется.

В целом же место назначения все знают и мимо Тайваньского пролива не пройдёшь. Уже по истечении суток буря улеглась и «Проворный», на котором держал свой вымпел адмирал Болоховский, встретился со старушкой 'Палладой. Там экипаж занимался устранением мелких поломок и менял часть парусов и такелажа. Взяли старушку на буксир и уже вдвоём пошли к Гонконгу.

Приплыли, и в бухте Виктория нашли фрегат «Форт», и не просто нашли, а нашли так нашли. Французский трофейный фрегат вёл бой с наседавшим на него французским 46 пушечным парусным фрегатом «Эригона» (Erigone) — это как объяснил знаток греческой мифологии Тебеньков дочь какого-то там греческого царя, которая сначала мстила брату за убийство родителей, а потом вышла за него замуж и наследников родила.

Оба фрегата были порядочно избиты и у нашего француза «Форта» срублена была фок-мачта, которая при падении и бушприт переломала. Принцесса же греческая имела приличную пробоину в районе ватерлинии и прилично уже хапнула вода, начинала оседать на корму и чуть завалилась на правый борт.

На «Проворном» быстро перерубили канаты, избавляясь от «Паллады» и бросились в бой. Вовремя. «Форт" тоже пробоину получил почти у самой воды, пока 'Проворный» летел на помощь. Пронеслись на полном ходу в двух кабельтовых от «Эригоны» и всадили ей в борт полный залп орудий своего правого борт. Били не по борту, а старались попасть по палубе. Заодно и уточники сделали пару залпов. Ну, на пределе дистанции, но может какому особо везучему и умелому канониру глаз десятимиллиметровым шариком выстеклит. В догон уже с кормы отметилось единственное крупнокалиберное орудие. И этого выстрела оказалось достаточно. Бомба пробила борт французскому фрегату и взорвалась внутри, организовав огромную дыру, в которую тоннами хлынула вода. «Эригона» прямо на глазах выровняла крен сначала, а потом стала заваливаться на левый борт. Пять минут и над водой только заросший ракушками киль торчит, да в серой и, наверное, не очень тёплой воде, плещется несколько десятков французов.

— Михаил Дмитриевич, — поторопил Сашка Тебенькова, рассматривающего перевернутый корабль, — Организуйте срочно спасение водоплавающих лягушатников. И желательно офицера выудить. Нам свежие новости из Европы нужны.

— Не волнуйтесь, Александр Сергеевич, уже отдал распоряжение.

Событие тридцать восьмое

Denken Sie daran, den Hauptgrund für die Niederlage in Ihnen. (Помни, главная причина поражения в тебе самом).

Капитан новенького русского 26-пушечного винтового фрегата «Эвридика» Василий Романович Бойль — сын вице-адмирала и исправляющего должность главного командира Архангельского порта и архангельского военного губернатора, с управлением и гражданской частью, Романа Платоновича Бойля сидел на скамье у печи в кабинете отца и с улыбкой наблюдал за перепалкою папа́с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым.