Фил вздохнула с облегчением. Теперь она вдруг почувствовала, что свободна от опасного влияния Брэда Кейна. Но глядя на его отчаянное лицо, она поняла, что должна расстаться с ним мягко.

— Я обещаю, что мы будем видеться. Но как и когда — решаю я.

— Я приму все, что ты скажешь, — прошептал он, — я буду есть крошки с твоей тарелки, целовать край твоей одежды, мне достаточно одного твоего взгляда.

Он нежно поцеловал ее в лоб, и она счастливо засмеялась, вспоминая, как с ним было хорошо. Может, все будет хорошо. Может, они останутся друзьями.

— Тогда поехали поедим, — сказала она легко.

— Куда захочешь, — произнес он торопливо, — на Луну, Венеру, Марс.

— Лучше в «Иль Форнасто», это за углом, — сказала она со смехом. — Я проголодалась и хочу пиццу.

Они заняли угловой столик у окна. Сделав заказ, Брэд вдруг взглянул на жемчужное ожерелье и холодно спросил:

— Кто тебе это подарил?

Фил почувствовала нотку ревности в его голосе:

— Брэд, это оставила мне моя подруга, та, чьи похороны я пропустила.

Он играл столовым ножом, не глядя на нее:

— Она, наверное, очень хорошо к тебе относилась, если оставила тебе такое дорогое ожерелье.

— Милли оставила в придачу еще серьги и обручальное кольцо с жемчугом. Они, конечно, слишком роскошны для того, чтобы носить их в пиццерию, но ожерелье мне нравится. Это дает мне ощущение какой-то близости к ней. Я даже помню тот последний раз, когда она надевала их. В прошлом году, в оперу. Мы смотрели «Кармен», и Милли была одета в вечернее платье цвета «розовый шок».

— Они должны приносить несчастье, — упрямо сказал Брэд.

— Милли была очень богатой женщиной, хотя, может быть, и не столь богатое как ты, — сказала она, ласково улыбаясь. — И она легко тратила деньги. Просто швыряла из направо и налево. Она любила помогать другим людям и сочувствовала каждому горемыке. Вот почему она взяла в секретари одну мою пациентку. Ту, что потеряла память, помнишь, я рассказывала. А потом Милли завещала ей миллионы и двух сирот на попечение. Она сказала, что хочет дать будущее девушке, у которой нет прошлого. Мне кажется, она поступила правильно, потому что Би выглядит очень счастливой.

— Эта женщина похожа на воплощенную добродетель. А девушке очень повезло, — жестко сказал Брэд.

— Милли Ренвик ни в чем упрекнуть, — зло сказала Фил. — Она просто знала, что нужно делать, и делала это.

Он оторвался от пиццы и тревожно взглянул на нее:

— Как ты сказала? Ренвик?

— Да, Миллисент Ренвик.

— Я где-то слышал это имя.

— Ты, наверное, просто читал о ней в колонках светских сплетен. Или в некрологах. Между прочим, она купила виллу на юге Франции и подарила Би. Называется вилла «Мимоза».

— Вилла «Мимоза»?

— Да. Это очень красивое место, хотя Би уверяет меня, что у виллы темное прошлое. Теперь вилла принадлежит Би, и она живет там с двумя детьми, Скоттом и Джули Ренвик, девяти и семи лет. Потому, мне кажется, жизнь ее удалась.

— Ты сказала, Би была твоей пациенткой?! А что с ней? — Брэд отпил красного вина и спокойно посмотрел на нее.

— Я же говорила, она потеряла память в результате несчастного случая. Она, правда, не помнит, что с ней произошло. Знаешь, все это странно, но так бывает.

— А память может вернуться к ней? Фил грустно вздохнула:

— Кто знает. Я очень надеюсь на это.

— Ты слишком близко к сердцу принимаешь жизнь своих пациентов, — нежно сказал Брэд.