Я возмущенно взглянул на него и направился к лестнице. Я ненавидел пренебрежительную манеру, с которой он держал себя по отношению к Малуйе, и его жестокую отповедь мне. Но я ничего не мог поделать ни с тем, ни с другим.

— Убирайся, ты, ублюдок, — завопил Джек мне вслед. — Ты необразованная свинья, торчишь тут как бельмо на глазу в своих заштопанных шортах. Тебе нельзя сидеть за столом с цивилизованными людьми.

Арчер и Джек допоздна сидели на веранде, обсуждали дела и выпивали. Но рано утром они уже были в конюшне, где Кахану оседлал для них лошадей. Я юркнул за стойло, надеясь, что меня не заметят, и скоро они уехали проверять скот.

Следующие несколько дней я старался ни попадаться им на глаза, и они не искали меня. Рано утром я уезжал вместе с рабочими и часто оставался ночевать с ними под звездным небом. Жизнь была проста и приятно свободная от тирании Кейнов, и я думал, что, если так будет и дальше, я буду счастлив.

Потом Арчер уехал в Гонолулу, и Джек остался один. Естественно, он пошел разыскивать меня.

Тем поздним вечером я, мокрый от пота, возвращался вместе с рабочими после долгого, жаркого дня, проведенного на пастбище для скота. Со скотом работали всего двенадцать погонщиков, все они были пожилые люди, которые безвылазно жили на Калани. Философия Арчера была такова, что нет смысла использовать временных ковбоев, которые тратят деньги в барах. Он сделал вывод, что эти старики еще могут работать со скотом, и Арчер заставлял их делать это.

Это говорит в пользу Арчера Кейна: он был хорошим хозяином. Он понимал свое дело и своих людей. Эти старики умерли бы без дела, и Арчер понял, что они лучше будут работать за скромную понедельную плату, чем жить в какой-нибудь ветхой деревушке, дожидаясь смерти и вспоминая прошедшие дни. Они все, конечно, ненавидели его, как и прочие, но он дал им то, что они хотели получить, и они много работали и держали язык за зубами.

Когда они увидели, что Джек поджидает меня, они отвели глаза и стали внимательно ухаживать за лошадьми, давать им свежей воды, оборачивать попонами, чтобы они немного остыли перед кормежкой. … Джек растянулся на перилах, подперев щеку рукой, у слегка улыбался:

— Эй, Обезьяна, — позвал он, — иди-ка сюда. Я хочу поговорить с тобой.

Я медленно подошел к нему. Краем глаза я видел, как рабочие зашли в стойла. Джек и я — мы были одни. И вдруг я осознал, что впервые не боюсь его. — Что это я там слышал такое насчет твоих рисунков? — холодно спросил он.

Я подошел ближе. Я стоял расставив ноги, скрестив на груди руки.

— А что? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Ты здесь для того, чтобы работать, а не рисовать, — сказал Джек высокомерно.

Он вздернул подбородок, надвинул свою ковбойскую шляпу на глаза и поглядел на меня свысока. Я прикинул его размеры. Теперь он весил около 190 футов, по сравнению с моими 130. Его челюсть агрессивно выпятилась, и желание ударить его просто переполняло меня.

Я спрятал свои сжатые кулаки за спину и сказал:

— Арчер знает о рисунках. Кто, как ты думаешь, покупает краски?

— Больше не будет, — сказал Джек. Он указал с победным видом на кучу в углу двора. — Больше никаких рисунков, ты, недоносок. Ты будешь работать вместе с погонщиками. — Его ноздри раздувались, он втянул воздух. — Ты воняешь, как животное, так что будешь одним из них.

Джек перегнулся через перила к ленте, и я увидел, как он достает из кармана спички.