Я был без сознания, когда Кахану приплыл на остров и осторожно перенес меня в лодку. Уже на Калани Малуйя обмыла мою обожженную кожу, обернула прохладной тканью, переложив ее ароматическими листьями, чтобы сбить лихорадку.

— Желтоволосый — истинный сын своего отца, — сказал Кахану. — Зло передается из поколения в поколение…

Позже Малуйя рассказала мне, что, когда она сказала Кахану, что я пропал, он сразу пошел к Джеку и потребовал сказать, где я. Джек сказал, что даже не видел меня, и они обыскали весь остров.

— Да он, наверное, свалился с утеса и утоп, — сказал Джек как бы между прочим, но Кахану знал, что он лжет, и разозлился. Меня не было уже очень долго. Он знал, что теперь речь идет о жизни и смерти.

Он схватил Джека за руку и заломил ее за спину.

— Где он, отвечай, желтоволосый ублюдок! — закричал он, и Джек завопил, что расскажет отцу, Кахану высекут кнутом, он потеряет работу, и его сошлют с острова.

Кахану заломил ему руку еще дальше, и Джек заорал еще громче. Малуйя шепнула Кахану, почему Арчеру нужно, чтобы я был жив.

— Если Обезьяна умрет, — вкрадчиво сказал Кахану Джеку, — то это тебя высекут. Мистер Арчер будет сечь тебя, пока ты тоже не умрешь, и ты это знаешь.

Джек всхлипывал молча, но он знал, что Кахану прав. Арчер убьет его, если он лишит его шанса получить состояние. Поэтому Джек рассказал им, где я. Он сказал, что я прыгнул с лодки и поплыл к берегу, а потом отказался возвращаться. Он сказал, что я якобы не желал больше жить на Калани, а решил справиться сам.

— Лжешь, маленький ублюдок, — прошептал Кахану и заломил руку еще дальше, пока она не хрустнула, как пистолетный выстрел. Джек заорал в агонии.

— Убийца, — прошептал Кахану ему на ухо. — Ты упал с дерева и сломал руку. Понял? В обмен на то, что Обезьяна не исчезал с острова.

Позабыв о боли, Джек понял, что сделка состоялась, и Кахану не расскажет отцу. Он кивнул. На следующий день его отправили в лодке на Мауи, чтобы вправить руку. Потом он вернулся в Гонолулу и там провел остаток каникул.

Я победил. Калани вновь был моим. На некоторое время.

Годы медленно шли, я был счастлив и доволен своей жизнью, но мои мечты все же были полны воспоминаниями о вилле. Я очень хотел вновь увидеть Нэнни Бил, вдохнуть запах цветущих мимоз, услышать поющих птиц. Но Калани — вот моя реальность.

Иногда Арчер присылал на остров ленивого, полусонного «учителя», чтобы сделать вид перед своими друзьями, что он заботится об обучении бедняги Джонни, хотя тот и был «немного не в себе». Каким-то образом учителям удалось научить меня читать, и я проглотил все книги, которые были в доме, даже те, половина страниц которых была съедена термитами. Один из учителей, сухощавый молодой англичанин-алкоголик, привез с собой акварель и масляные краски. Виски было для него всем, но, когда его не было, ром тоже становился неплохим заменителем, иногда — пиво, вино, на крайний случай, и неочищенный спирт.

Он был обычно слишком пьян, чтобы активно заниматься со мною, но, когда рука его была достаточно тверда, он хорошо рисовал. Обычно я стоял позади него, наблюдая, как он, словно по волшебству, воссоздает ландшафт, вздымающийся отвесный утес, и мои руки так и тянулись помочь ему.

Он показывал мне краски, как содержать их в чистоте, как накладывать краски, объяснял разный состав бумаги для акварели. Он показывал, как смешивать краски, чтобы получать свои цвета, подарил мне уголек и показал, как делать эскизы.

Я открыл для себя новый мир. Я перестал целыми сутками ходить за Кахану, а вместо этого начал рисовать. Я был покорен этим волшебством. Это увлекло меня полностью. И вновь я был счастлив.