Ее мама терпеть не могла, когда она произносила такие слова, как «тьфу ты, пропасть», но иногда ей просто необходимо было употребить крепкое словцо. Она была поражена, увидев Донну беседующей с тем самым мальчиком-индейцем, который так напугал ее!

— Это — тот мальчик, которого я видела в лесу гоблинов, — возбужденно объяснила она Дэвиду.

Дэвид посмотрел на нее недоумевающим взглядом.

— О чем ты толкуешь?

— Ш-ш-ш!

Конечно, не было никаких оснований придавать какое-либо значение тому факту, что встреченный в лесу мальчик беседует сейчас с Донной Такерман, но, увидев их вдвоем, она ощутила тревогу. Она вспомнила, как к концу ленча Донна вдруг стала с ней холодна, вспомнила враждебность мальчика-индейца. Как было бы хорошо иметь такой бинокль, который приближал бы не только зримые предметы, но и звуки. Пока она смотрела в бинокль, мальчик исчез за углом дома, а Донна ушла с террасы в комнату.

— На что ты смотришь? — спросил Дэвид. — Дай мне поглядеть.

Тэфи повернулась к нему от окна.

— Там больше не на что смотреть.

— Ах ты, елки-палки! — воскликнул Дэвид. — Незачем напускать на себя такую таинственность!

«Елки-палки» — хорошее выражение. Может, оно понравится маме больше, чем «тьфу ты, пропасть». Но надо, пожалуй, удовлетворить любопытство Дэвида, а то он вовсе потеряет терпение. Ей надо было иметь кого-то, с кем можно было говорить о событиях, происшедших после ее прибытия на остров.

Она начала свой рассказ с самого начала — с того, как Донна не захотела помахать ей в ответ, — и закончила лесом гоблинов и странным мальчиком-индейцем, который только что разговаривал с Донной. Тэфи рассказала ему о сменах настроения у Селесты, о дурных предзнаменованиях, которые та порой видит, и о том, как важно, чтобы мама успешно справилась этим летом с управлением «Сансет хауз», ибо тогда Сондерсы смогут купить себе дом.

Дэвид слушал с большим интересом.

— Я думаю, тут кроется тайна, — сказал он, когда она кончила свой рассказ.

Тэфи смотрела на это иначе. Когда вы сталкиваетесь с тайной, вы начинаете искать причины происшедших событий. И все получается просто замечательно — хорошие люди побеждают, дурные несут наказание. Разумеется, она и ее мама — хорошие люди, но что-то не видно вокруг дурных людей — просто люди, слегка непонятные.

— Все обстоит именно так, как говорила твоя мама, — сказал, смеясь, Дэвид. — Ты впадаешь в транс и не слышишь того, что тебе говорят. Нам надо разработать план кампании.

— Какой еще кампании?

— Ну, план наших действий.

— Но что мы можем предпринять?

— О, мы что-нибудь придумаем! Пожалуй, можно начать с того самого леса. Может, он наведет на какой-нибудь след.

Пожалуй, это была неплохая идея. Кроме того, — хотя Тэфи никогда бы не призналась в этом Дэвиду — важно было то, что теперь ей не придется одной проходить через лес. Хотя она и знала, что мальчик-индеец спустился с холма вниз, она беспокоилась, что может снова с ним встретиться. Попрощавшись с миссис Марш, она охотно пошла вместе с Дэвидом.

«Хорошо, — подумала она, — что они двинулись к гостинице. Вероятно, уже наступило то время, которое мама именовала «слишком долго».

Дэвид прокладывал путь между голыми ветвями.

— Я хожу этой дорогой все время, — сказал он. — И никогда не считал, что в этом лесу есть что-то таинственно-страшное. Наверное, девочки вообще легко пугаются.

Тэфи шла за ним, негодуя. Но ей нравилось в Дэвиде то, что он не отзывался пренебрежительно о девочках и не пытался показать себя «настоящим мужчиной».