Тэфи стояла на лестнице в тот момент, когда миссис Такерман включила свет в конторе. Картина с изображением Марты Эрвин лежала лицом вверх на полу; стекло от падения разлетелось на куски. С того места, где она стояла, Тэфи видела нарисованную на полотне тетю Марту, окруженную нарисованными птицами и глядящую поверх разбитого стекла.

Миссис Сондерс весело взяла дело в свои руки.

— Со стены упала картина, — объяснила она гостям. — Давайте продолжим наше интересное представление.

Но миссис Такерман осталась стоять там, где стояла, не сводя глаз с разбитого стекла. Наступившую паузу прервал громкий голос мисс Клары Твиг.

— Если бы я верила в такие вещи, — сказала она, — я бы подумала, что Марта сама положила этому конец. Да, собственно, я в любом случае готова в это поверить. Нельзя было разрешать эти танцы.

Миссис Сондерс подошла к роялю и поговорила с Дорис. Маленькая официантка возобновила игру с того места, где она остановилась, и Донна, с сомнением взглянув на мать, продолжала свой танец. Тэфи подозревала, что падение картины сильно расстроило миссис Такерман. Донна тоже наверняка была расстроена, потому что ее танец как бы лишился жизни.

Человек, более всего ее интересовавший, исчез. Тэфи скользнула вниз по лестнице и выбралась через заднюю дверь на веранду. Становилось уже темно, а ночи на Макинау весьма прохладные. Надо было бы сходить за свитером, но Селеста может уйти.

Бегом спускаясь по лужайке к воде, она в темноте вытягивала перед собой руки, отчасти для того, чтобы немножко согреться, а отчасти потому, что здесь, где никто не мог ее видеть, она могла притвориться, будто сама столь же грациозна и мила, как Донна, а яркие звезды, глядящие с неба, — это глаза восхищенных зрителей.

На скале сидела похожая на тень фигура. Тэфи позволила звездам вновь стать звездами, а своим шагам превратиться из танцевальных па в обычные, земные шаги. Селеста на нее не взглянула.

— Вы ждали, пока упадет картина, да? — спросила Тэфи.

— Я не думала, что танцам будет позволено пройти без помех, — медленно ответила Селеста.

Тэфи села с ней рядом.

— Разве вам не понравилось, как Донна танцевала?

— Это было очень красиво. Но если это не нравится им, кто я такая, чтобы восставать против их воли?

— Чьей воли? Что вы имеете в виду?

Селеста покачала головой.

— Некоторые вещи никогда не следует называть по имени. Когда вы их называете, вы расчищаете им путь.

Тэфи пыталась разглядеть во мраке ее лицо. Поведение и слова поварихи вызывали у нее некоторую оторопь. Может, Селеста разыгрывает какую-то ею самой придуманную пьесу? Так или иначе она, Тэфи, пришла сюда, чтобы задать ей один вопрос.

— Селеста, — сказала она, — почему тетя Марта все время держала ту комнату запертой?

— Понятно, для того, чтобы не пускать туда любопытствующих.

Тэфи предприняла новую попытку.

— Но что в этой комнате есть такого, что она хотела скрыть от любопытных?

— Наверное, своих друзей.

— Каких друзей? — все эти тайны начинали выводить Тэфи из себя.

— Да тех, что были самыми дорогими ее друзьями. — Руки Селесты драматическим жестом описали круг над ее головой, включив в него небо, воду и весь остров. — Тех, которых там нет. Которых ей принесли. Хорошо, что дверь заперта. Им нельзя позволить уйти оттуда.

«Ах, если бы, — думала Тэфи, — из Селесты можно было выжать хоть один-единственный членораздельный ответ».